Автор
В изумрудных зубках Татьяны жила незаметная жизнь одиночества — уже пять лет она не читала ни одной новой книги. Но в один миг все изменилось: случайный подарок заставляет забыть о многолетнем анабиозе и вернуться к чтению. В комнату врывается расстроенный отец, доказывая Татьяне, что жизнь настолько опасна и непредсказуема, что можно потерять любовь, даже будучи женатым мужиком....
Подушка едва уловимо пахла духами, вот только Глеб не помнил какими – Таниными или Татьяниными.
Он потом все обдумает, взвесит, проанализирует и решит, как действовать дальше. А сейчас нужно хорошо выспаться. Он без труда провалился в сон. Ему приснилась женщина с лицом Воеводиной, прической жены и фигурой Сычевой. Женщина стояла перед мольбертом и жестами Татьяны-художницы рисовала его, Глеба, портрет. Глеб все пытался заглянуть ей через плечо и рассмотреть, что получается на холсте, но баба-мутант постоянно двигалась и заслоняла собой картину.
Сердце бешено колотилось, на лбу выступила испарина. За окном было темно, только свет проспекта освещал комнату – очевидно был или поздний вечер или уже ночь.
И тут зазвонил телефон. Он зазвонил пронзительной резкой трелью, от которой вмиг подкосились колени, а сердце ткнулось одиночным ударом в горло так, что перехватило дыхание. Как оказалось, нет ничего на свете страшнее, чем трезвонящий телефон.
«Ваша линия отключена за неуплату».
Включив свет, Афанасьев бочком, прижимаясь к стенке, подкрался к аппарату и уставился на него. Может, это галлюцинация на нервной почве?
– Алло, – сорвавшимся на писк голосом, ответил он.
В трубке молчали.
– Слушаю! – заорал Афанасьев, словно криком старясь заставить капитулировать свой страх.
– Ага, появился, – сказал на том конце голос, показавшийся ему смутно знакомым. – Объявился, паук! Ну-ну. Тебе придется все же подъехать к нам.
– Правда, – прошелестел в трубке голос жены.
– Если ты не приедешь, – продолжил голос, – мы пришлем тебе три гроба с твоими девчонками. И четвертый ящик пришлем – для тебя. Так что лучше спускайся вниз, кабриолет ждет тебя у подъезда и домчит куда надо. – Отвратительный хохот прервали гудки.
