Автор
В изумрудных зубках Татьяны жила незаметная жизнь одиночества — уже пять лет она не читала ни одной новой книги. Но в один миг все изменилось: случайный подарок заставляет забыть о многолетнем анабиозе и вернуться к чтению. В комнату врывается расстроенный отец, доказывая Татьяне, что жизнь настолько опасна и непредсказуема, что можно потерять любовь, даже будучи женатым мужиком....
– Ну, теперь-то ты понимаешь, чей это дом?! Шевели мозгами!!
– Что она несет?! – Леший вопросительно посмотрел на Ингу.
– Я же говорю, заткни ее!! – завизжала Инга. Она выкрутилась из шторы, ринулась на Сычеву, но Леший перехватил ее и отшвырнул в глубокое кресло.
– Пусть говорит, – распорядился он. – Что ты там бормотала про назначение этого хлюпика на пост главного?!
– Что слышал, – буркнула Сычева. – Давай, зови сюда своего шефа. Или он тебе вовсе не шеф, а просто партнер?!
– Ты о чем?! – Афанасьев привстал в кресле, оперевшись руками о подлокотники.
– Чей?! – повторила его вопрос Таня.
– Да, чей? – эхом отозвалась Татьяна.
– Эй, Шкура, заходи!! – крикнул Леший, обращаясь почему-то к шкафу. – Нет смысла прятаться! Эти куклы все равно отсюда живыми не выйдут!!
Инга всхлипнула в кресле и закрыла лицо руками.
– Аривидерчи, Чуча! – заорал попугай.
* * *Глеб зажмурился.
Мужества, чтобы сделать для себя еще одно открытие, совсем не осталось.
Хватит с него любовника Флека, хватит шлюхи жены.
Но открыть глаза все же пришлось.
В комнате, в ярком потоке света стоял...
Афанасьев не сразу его узнал. Потому что привык видеть в костюме, галстуке, с чисто выбритым и официально-озабоченным лицом.
А сейчас он стоял перед ним в потертых джинсах, вязаном свитере, скулы его припорошила трехдневная седая щетина, а губы кривила усмешка. Появился он, вероятно, из шкафа, потому что дверцы его оказались распахнуты.
Потрясение было – всем потрясениям потрясение. Куда там любовнику Флеку!"
"– Здрасьте, Борис Борисович, – пробормотал Афанасьев, немного привстал в кресле и слегка кивнул головой, как привык это делать в редакции при появлении главного. Он привык почитать начальство.
Овечкин посмотрел на него и усмехнулся.
Таня вскрикнула «Ой!» и схватилась за вмиг вспыхнувшие, покрасневшие щеки.
Татьяна равнодушно пожала плечами. Ей было ровным счетом плевать, кто в этой истории окажется главным злодеем.
– Ты дебил, Афанасьев, – тихо сказала Сычева. – Впрочем, и я не лучше.
