Автор
В изумрудных зубках Татьяны жила незаметная жизнь одиночества — уже пять лет она не читала ни одной новой книги. Но в один миг все изменилось: случайный подарок заставляет забыть о многолетнем анабиозе и вернуться к чтению. В комнату врывается расстроенный отец, доказывая Татьяне, что жизнь настолько опасна и непредсказуема, что можно потерять любовь, даже будучи женатым мужиком....
Выстрелы то приближались, то удалялись, они были и одиночные, и длинными очередями, иногда они перемежались звоном бьющихся стекол и мужским громким матом.
* * *– Что это? – прошептала Таня.
– Стреляют, – пожала плечами Сычева.
– Что-то как-то очень уж чересчур, – пробормотала Татьяна. Она подняла с пола туфлю и постучала каблуком в стенку. Ей немедленно ответили бодрой морзянкой.
– Они что, между собой так... не поладили?! – Таня подбежала к двери и припала к нее ухом.
– Господи... – Афанасьев по стенке сполз вниз.
– Кто... у тебя дома? – дрогнувшим голосом спросила Татьяна.
Автоматные очереди становились все ближе, топот сильнее, а маты отъявленнее. Уже нужно было кричать, чтобы услышать друг друга.
– Лицо кавказской национальности, – ответила Сычева за Глеба. Она отобрала у Татьяны туфлю и одела на ногу. – Афанасьев же сказал вам, что много натерпелся за это время! Ох, испортили парня, армян домой водит!.
Автоматные очереди стихли и некоторое время были слышны только одиночные выстрелы.
– Арсен – это кролик, – закрывая глаза, сказал Глеб. – Маленький, худенький, черненький...
– Кролик, – задумчиво протянула Сычева, – кро-лик...
В стенку опять застучала морзянка.
– Нет, это Пашка! – воскликнула Таня и вдруг в голос, навзрыд заплакала, роняя слезы на бетонный пол: – Нет, девочки, это точно он! Только Попелыхин может болтать без умолку даже в застенках!!
– Танька, не плачь! – заорала Сычева и топнула на нее ногой.
Неожиданно снаружи все стихло.
Минуту стояла полная тишина, потом за стенкой раздались энергичные шаги и мужские веселые голоса что-то закричали друг другу.
– Ой, девки, ой!!! – прошептала Сычева. – Это же...
Она подбежала к двери и начала колотить в нее ногами.
– Сейчас нас убьют, – прошептал Афанасьев, закрыл руками лицо и сел на пол.
* * *– Эй, мужики, открывайте все двери, у них тут пленников полный подвал!
Голос прозвучал совсем рядом, приглушенный лишь толщиной железной двери.
"– Тише! – попыталась остановить бушующую Сычеву Таня, но та вырвалась и снова начала колотить в дверь.
– Карантаев!!!! – заорала она. – Самый старший лейтенант в мире, спасай!! Помогай!! Мы тут!! Караул!! Крысы!!
Замок лениво лязгнул, дверь тяжело и медленно открылась.
На пороге стоял Карантаев с отрешенно-гордым, оскорбленным лицом. В правой руке он держал пистолет, левой...
