Автор
В изумрудных зубках Татьяны жила незаметная жизнь одиночества — уже пять лет она не читала ни одной новой книги. Но в один миг все изменилось: случайный подарок заставляет забыть о многолетнем анабиозе и вернуться к чтению. В комнату врывается расстроенный отец, доказывая Татьяне, что жизнь настолько опасна и непредсказуема, что можно потерять любовь, даже будучи женатым мужиком....
Сычева почему-то подумала, что дверь от этого удара откроется, как в любом мало-мальски приличном детективе, но она не открылась.
– Подождите, – осенило Сычеву. – Если последней отсюда уходила вешалка, значит... дверь закрывала она. Ключи она вряд ли с собой увезла. Или в почтовый ящик бросила, или соседям оставила.
– Ну бардак! – вздохнул лейтенант и позвонил в соседнюю дверь.
Через пару секунд сонная соседка безропотно отдала им ключи.
* * *В квартире все было, как и прежде.
Кровать зияла чернотой неприбранных простынь, на кухне стояла сковородка со сгоревшими яйцами.
Лейтенант подошел к телефону и проверил автоответчик.
– Сыночек, ты забыл про свою мамочку, – недовольно сказал писклявый голос. Больше никаких записей не было.
– Ничего не изменилось, – пробормотала Таня. – Ничего не пропало, – огляделась она.
Сычева не знала, что и сказать. Ей очень не нравился лейтенант Карантаев. Он так ей не нравился, что чувство неприязни к нему заглушило даже отчаянный страх навсегда потерять Глеба.
– А это еще кто? – Карантаев сунул ей под нос фотографию в рамке.
Со снимка, улыбаясь своей блаженной улыбкой, смотрела вешалка.
– А это его любимая на данный момент девушка. Та, которая утром уехала и оставила ключ соседке.
– Ну бардак! – то ли восхитился, то ли возмутился лейтенант и поставил фотографию обратно на прикроватную тумбочку. – Вы что тут втроем ночевали, раз утром она последней из квартиры ушла?"
"Сычева кивнула. И Таня кивнула.
– Ну бардак! – повторил лейтенант и вразвалку пошел на кухню.
– В общем, девушки, я не завтракал, – сказал он, усаживаясь за стол и ставя перед собой сковородку со сгоревшей яичницей. – А слушать вашу бредовую историю на голодный желудок я не могу. Соседи говорят, что шум под утро слышали и вас голых в подъезде видели. Валяйте, выкладывайте, что тут произошло этой ночью. А я пока подкреплюсь. Вы не возражаете? – обратился он к Тане.
– Да. То есть нет. Как вы думаете, его не убили?
– Тела-то нет! – разумно возразил лейтенант и подналег на сгоревшие яйца, орудуя вилкой.
Сычевой захотелось взять сковородку и со всех сил приложить ее к стриженному затылку этого хама. Но вместо этого она села напротив Карантаева, за руку усадила рядом с собой Таню, и они сбивчиво, поочередно стали пересказывать события этой ночи.
– Вот бардак так бардак! А машина-то у пострадавшего есть?
– У него нет машины, – быстро сказала Таня. – Глеб ездит на метро и такси. Он дальтоник, поэтому не рвется за руль.
