Автор
В изумрудных зубках Татьяны жила незаметная жизнь одиночества — уже пять лет она не читала ни одной новой книги. Но в один миг все изменилось: случайный подарок заставляет забыть о многолетнем анабиозе и вернуться к чтению. В комнату врывается расстроенный отец, доказывая Татьяне, что жизнь настолько опасна и непредсказуема, что можно потерять любовь, даже будучи женатым мужиком....
– Ну, девки, как действовать будем?!
– Примитивно, – сказала Таня и вдруг полезла через невысокий деревянный забор.
– Танька! Собаки!
Тут же послышался заливистый лай. Афанасьева замерла верхом на заборе.
– Девочки! – простонала она.
Сычева бросилась к калитке, лай переместился за ней.
– Вешалка, рыбу давай!
Татьяна, которой зачем-то вручили большой полиэтиленовый пакет с рыбой «от Ромы» протянула его Сычевой.
Калитка открылась бесшумно. Во дворе бесновал, заходился лаем старый пес-доходяга на толстой цепи.
Сычева махнула рукой Татьяне, и они зашли во двор.
Таня по-прежнему сидела верхом на заборе.
– Слезай, – позвала Сычева ее. – Этот старый дряхлый кобель теперь будет сторожить свою рыбу, а не дом."
"– Не могу, – пожаловалась Афанасьева. – Я никогда не лазила по заборам и... кажется, у меня ногу свело.
– Тьфу! – Сычева опасливо оглянулась на дом.
– Здравствуйте! – вдруг светски поздоровалась Афанасьева с кем-то по ту сторону забора.
– Ты чего? – удивилась Сычева.
– Там... на соседнем участке мама моего ученика ковер выбивает!
– Черт! – Сычева изо всех сил дернула Афанасьеву за ногу. Таня, охнув, рухнула на землю, прямо на газонную травку. – Ты бы уж тут хоть не здоровалась с мамами учеников, коли на заборе сидишь с судорогой!
Татьяна помогла Афанасьевой подняться и стряхнула с нее прилипшие осенние листья.
– Бабский батальон! – фыркнула Сычева. – Знаете, как складывалась историческая судьба практически всех женских батальонов?
– Нет! – синхронно замотали головами обе Тани.
– Их разоружали и насиловали! Тань, ты хоть косынку с башки сними, что ли...
Таня гордо вздернула вверх подбородок и, прихрамывая, направилась к дому.
На стук дверь никто не открыл.
– Не нравится мне все это, девки! – Сычева пошла в обход дома, заглядывая в окна первого этажа.
– Стой у двери, вешалка! – приказала Сычева Татьяне.
Одно окно оказалось открытым. Ветерок колыхал ситцевую занавеску с легкомысленными цветочками и в момент, когда занавеска улетала со своего законного места, можно было рассмотреть, что происходит в комнате.
– Тс-с-с-с! – прошипела Сычева и залезла на приступок, бордюром опоясывающий дом. Таня придержала ее за джинсовый зад.
– Ну, что там?! – спросила она Сычеву, умирая от любопытства.
