Возможно, Ди придумает какую-то легенду, поясняющую причину, разрыва, надеюсь, в ней будет изложено, что инициатором была именно она, а я смогу спокойно покинуть Россию, завершив здесь дела и закрыть наконец двери в прошлое.
Мы с Дианой должны были присутствовать на благотворительном вечере, в организацию которого она вложила много времени и сил, а я, соответственно – денег, и несмотря на то, что выходить вместе в свет я больше не планировал, однако, на нем должны были присутствовать люди, с которыми я хотел пересечься.
Все в жизни шло шиворот-навыворот.
Отправив Диану с водителем, я вызвал такси и добрался до своего отеля после этой дурацкой вечеринки, где мне в очередной раз пришлось наблюдать за фальшивостью моей Птички. Стоило посмотреть на неё, как перед глазами возникала она с Максом, и все моё нутро выворачивалось наизнанку, а по обнаженной, не защищенной кожей плоти воспоминания капали разъедающей серной кислотой.
Я жалел, что не набил Андрею физиономию в тот день, когда предложил ему поговорить по душам.
К сожалению, коли мне пришлось сегодня вновь лицезреть их вдвоем, он не сделал из нашего разговора соответствующих выводов. Тогда казалось, что вред его здоровью не то что принесет мне в полной мере удовлетворение, захотелось обойтись с Самойловым иначе, чтобы у Алены не возникло желания с связываться с ним. Если у него не будет денег, у Алены не будет стимула видеться с ним. Разве не так?
Поэтому решение нанести ущерб его бизнесу показалось мне куда более верным и взвешенным.
Предупредив его, чтобы он не приближался к Алене, я отдал распоряжение юристам найти любые лазейки в его ведении бизнеса, чтобы нанести урон не только его профессиональной деятельности, но и деловой репутации. Мне хотелось его уничтожить, и эта мысль грела и радовала меня. Сравнять с землей только за то, что он посмел посмотреть в её сторону. Какой бы она не была.
Добравшись до своего номера, я ослабил узел галстука, чувствуя напряжение, копившееся во мне весь вечер, с того момента, как увидел Алену с Андреем.
Мне хотелось избавиться от воспоминаний, и я не придумал ничего лучше, как предаться гедонизму, топя свои муки в бокале виски. Когда в мою дверь раздался стук, осознавал, что добился своего: мысли утратили четкость, а чувства – остроту.
Алена топталась на пороге с таким видом, будто в любой момент готова дать дёру. Меньше всего сейчас мне хотелось видеть рядом с собой это наказание.
– Что ты тут делаешь? – интересуюсь, глотая алкоголь.
