Я просто добегаю до остановки и сажусь в первый попавшийся автобус; в сумке – кошелек, немного наличности и телефон. Телефон... Ведь, если за мной следят, с легкостью вычислят. Верчу в руках смартфон, вспоминая все детективные фильмы, которые я так люблю, и понимаю, что от него нужно избавиться. Пока еду, очищаю от фотографий и других файлов, выключаю, а потом выхожу на остановке и кидаю в урну, решив сесть на следующей автобус, несмотря на номер. Мне нужно подумать и решить, как быть.
Совершив круг по городу, выхожу на остановке «Охотный ряд» и смешиваюсь с толпой туристов, которые в любую погоду сновали по городу, фотографируя достопримечательности и самих себя.
Мозг отказывал предоставить подсказки, где я могла бы найти убежище. Можно было бы позвонить Максиму или Маринке и попросить помощи, но я не сомневалась, что их пути привели бы к Самгину. Несмотря на нависшую надо мной опасность, которая теперь приняла реальную форму, не ограниченную интернет-сообщениями и мертвыми кошками, меня продолжала душить гордость, поэтому эти варианты я сразу отмела.
Стараясь находиться среди большого скопления народа, я решила, что единственное место, куда могу пойти и где меня не должны искать, по моим расчётам, – это тренировочный центр, в котором трудилась в качестве тренера Катя Сидоренко. Мы редко общались после завершения моей спортивной карьеры, но сохранили хорошие отношения, и я надеялась, что она разрешит одну ночь провести в центре, если, конечно, мне повезет и я застану ее там.
Повезло. Она проводила вечернюю тренировку, поэтому я заняла место в зрительном зале и наблюдала за девочками, оттачивающими свое мастерство на снарядах. Насколько я знала, большинство из тех, кто здесь занимались, вряд ли будут когда-нибудь отобраны на крупные соревнования, и тренировались они в основном для здоровья и просто потому, что им нравился этот вид спорта.
"
"Я почувствовала какую-то ноющую пустоту, наблюдая за юными спортсменками, и горькие воспоминания о потере возможности заниматься спортивной гимнастикой вновь нахлынули на меня разом со всеми событиями десятилетней давности, когда меня лишили права выступать и тренироваться, здесь, дома, в России, принеся с собой изматывающее чувство одиночества после смерти бабушки и осознание всей глубины потери Клима.
