Смотрит, затаившись, произнося имя бывшего друга и её любовника, а я лишь усилием воли сдерживаю себя от желания убить её тут же, на месте. Видеть, как жизнь покидает эти лживые голубые глаза, как они гаснут и свет из них исчезает.
Сил этой маленькой девчонке всегда было не занимать, и сейчас ничего не изменилось, она ничем не выказывает своего страха, даже не пытается мне перечить. Просто смотрит знакомым фирменным прямым взглядом, прожигая насквозь и обнажая в нем лишь ненависть, которую испытывает ко мне. Наши чувства друг к другу давно не были настолько взаимны и глубоки.
"
"Алена покинула мой офис, а я смотрел в окно, как она легкой походкой спортсменки пересекает дорогу, не смотря по сторонам. То ли жизнь её ничему не учит, то ли эта жизнь ей не дорога.
Официально Алена числилась только в базе этого медиа-портала штатным журналистом. Стоило надавить на главного редактора, как через несколько дней мне сообщили, что Комар написала заявление об увольнении по собственному желанию. Стало крайне интересно, как «птичка» дальше будет выпутываться из силков.
С другой стороны, мне претила сама мысль следить за ней, выискивать информацию о ней. Пришлось приложить усилия, чтобы не отдать Михаилу поручение собрать на неё досье со сведениями о том, как она провела все эти годы, с кем встречалась, почему после Олимпиады она больше не принимала участия в соревнованиях. Мне хотелось знать о ней всё.
Но это будет очередная грань, нарушив которую, обратно вернуться я уже не смогу. Первую я переступил, когда начал угрожать ей, когда не смог сдержаться, чтобы вновь не коснуться её кожи, тогда, в её квартире, когда уже точно знал, кто передо мной.
Руки словно обожгло, как от соприкосновения с раскаленным металлом.
Давал себе зарок больше никогда не вспоминать о ней, не касаться её, словно этой девочки вовсе и не было в моей жизни. И на расстоянии, когда нас разделяли страны, это было почти возможно. Но стоило мне сесть в самолет, с направлением в Россию, как мне сразу стало ясно, насколько хрупка стена, которую я воздвиг.
К собственному стыду, я не знал, сумею ли совладать с собой, если она попросит прощения, найдет какое-то объяснение тому, что произошло. И, черт возьми, я ждал, когда она начнет оправдываться, с того мгновения, как понял, в чей пришел дом! Но, судя по всему, Алену не терзали угрызения совести и чувство вины, что злило меня еще сильнее, порождая желание придушить её.
Посмотрел на непрочитанные сообщения от Дианы, но отвечать не хотелось.
