Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
И про волшебные чаи, от которых в штанах дымится. Я думаю, это будет мировой бестселлер.
Он смотрит на меня огромными глазами, дрожит подбородком, и не может ничего сказать. А я продолжаю добивать, доламывать остатки той стены отчуждения, которую она возвела вокруг себя.
— Ну что же ты? Давай, толкай. Ты же этого хотела. Все то время, что жила бок о бок со мной только думала, как уничтожить, раздавить. Вперед! Мечты сбываются.
— Прекрати…не надо.
— Не надо что?
У нее на глазах выступают первые слезы.
— Страдать-то оно, конечно, приятнее, да? Так аристократично, возвышенно, прямо куда деваться.
— Нет в этом ничего возвышенного.
— Ой, да ладно. Ты на себя со стороны посмотри. Мученица, мать твою за ногу. Воевала за идею, воевала, грудью и остальными местами на амбразуру бросалась, а идея говном оказалась… Какая досада. Может, мне тебя пожалеть?
— Я не достойна… — сдавлено мотает головой.
— Ой заткнись, а? — рявкаю в сердцах, — вот не надо всей этой херни про достойна-недостойна.
Еще один шаг… И она все-таки срывается.
Кидается ко мне на шею и во весь голос рыдает:
— Прости меня, пожалуйста. Прости. Слышишь? Прости. — Она захлебывается слезами, цепляется за меня так, словно я вот-вот исчезну. — Прости меня. Прости. Прости.
Ревет навзрыд, так горько, что у меня кишки скручивает. Стою как истукан, морщусь, в тщетной попытке справиться с цунами захлестывающем с головой, еле дышу.
В этих слезах нет фальши, нет наигранности и попыток перегнуть ситуацию в свою сторону. Есть только дикая тоска и страх.
Мне все-таки удалось сломать тот саркофаг, в котором она собралась себя хоронить, и вытащить на поверхность настоящую Таську. Открытую, беззащитную, глубоко несчастную. Она здесь, рядом, больше не прячется.
— Я была так неправа. Так чудовищно ошибалась, я… — Хватает воздух ртом, задыхается. — это я…я во всем виновата!
Поперек горла колючий ком, так что ни сглотнуть, ни продохнуть, глаза печет.
Остатком мозга вспоминаю, что за спиной пропасть, и что в мои планы не входит финал истории, в котором «Жили они долго и счастливо, и умерли в один день. Сразу». Поэтому кое-как оттесняю ее внутрь помещения, увожу от опасного обрыва.
Таисия даже не замечает этого."
"— Прости… Пожалуйста, — она сипит и трясется как осиновый лист на ветру, — я не могу без тебя. Не хочу.
