Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
Я просыпаюсь словно от толчка, чувствуя, как уже привычная горечь моментально расползается по внутренностям.
Хочу обратно! Пожалуйста!
Жмурюсь изо всех сил, в надежде снова заснуть, но все без толку – реальность набирает обороты и не собирается отпускать меня из своей тюрьмы. И плевать она хотела на мою боль, и мои метания.
Я прячусь с головой под одеяло, но и там легче не становится. Убежище, кажущееся в детстве защитой от всех опасностей, не может спасти от того, что кипит внутри.
Мне тошно, но надо встать и поесть.
Пытаюсь отучиться называть этого ребенка «нашим» или «моим». Это будет только его сын или дочь. Его и Марии. Так будет лучше, для всех.
Перевернувшись с боку на бок, я тяжко вздыхаю. Надо вставать, двигаться, хотя и нет никакого желания.
Отбросив одеяло, открываю глаза и замираю. Потому что за окном не сосны, а открытое светлое осеннее небо, а вокруг меня не опостылевшая обстановка комнаты в частном доме, а квартира.
Моя квартира…
Та самая, в которой мы жили с Максом.
Это место…оно… у меня нет слов описать то, что чувствую.
Сердце разбухает в груди и начинает надрывно сокращаться. Воздух горячими влажными комками падает в легкие, не принося с собой достаточно кислорода.
Сипло вдыхаю, пытаясь хоть что-то расслышать сквозь нервный стук собственных зубов.
Это опять сон? Продолжение?
Кое-как поднимаюсь с кровати. Пол холодный, а я босая, и мурашки несутся вверх по ногам. На мне футболка – старая, застиранная, не моя!
В голове шумит.
Словно пьяная я выхожу из комнаты, иду по коридору, касаясь пальчиками стены. Она ведь ненастоящая? Как и все вокруг? Иллюзия, которая вот-вот рассыпится, оставив после себя кучку горького пепла.
Дойдя до кухни, я останавливаюсь, внезапно ощутив дикую робость. Вдруг все исчезнет, едва я переступлю через порог? А я так люблю это место, так хочу задержаться здесь хоть ненадолго. Еще хоть на пару минут…
И тут же называю себя «трусливой дурой». Нельзя так.
Поэтому выхожу их своего укрытия и снова замираю, увидев Кирсанов.
Он сидит за столом и, потирая бровь левой рукой, что-то изучает в ноутбуке. Вид серьезный, собранный, хмурая складка между бровями – как это всегда бывает, когда он занят чем-то важным, требующем большой концентрации.
Он замечает меня не сразу. Секунд десять еще пялится на экран, давая возможность рассмотреть себя.
