Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
Никуда не торопится, не суетится, привычными движениями открывает шкафы, — где у нас приправа? Та, дымная, помнишь?
— На второй полке сверху.
Отвечаю и морщусь, словив дикий приступ ностальгии. Это мой дом, моя кухня, я знаю, где стоит каждая мелочь, и с закрытыми глазами могу найти любую банку.
Когда пряталась заграницей, каждый день во сне возвращалась сюда, потому что не могла иначе, потому что это то место, где я была счастлива. Нет, не так. Это единственное место, где я по-настоящему была счастлива.
— Спасибо, — Кирсанов сама невозмутимость. Кажется, его совершенно не смущает мой взгляд, который следует за ним, как приклеенный, да и вся эта ситуация. Кажется, его все устраивает.
Я же с каждой секундой нервничаю все больше и больше, вчерашний разговор уже кажется чем-то нереальным.
— Максим, — шепчу, потому что голос позорно обрывается.
— Ммм? — не оборачиваясь.
Взгляд шныряет по его плечам, обтянутым серой домашней футболкой. Снова укол ностальгии. Он такой же как прежде. Я будто снова вернулась в ту жизнь, что было ДО.
— То, что ты вчера говорил…это было специально? Чтобы я прекратила биться в истерике?
Бывший муж не собирается облегчать задачу, поэтому отвечает вопросом на вопрос:
— Что именно я говорил специально?
— Ну…про то, что мы…что ты…меня, — не могу произнести это вслух. Страшно, что в ответ получу от Кирсанова брезгливое удивление и что-то типа «сдурела? Ищи дурака».
— Люблю?
Дергаюсь, как от пощечины, с трудом сглатываю и киваю:
— Да.
— Тась, я сказал это по одной единственной причине. Потому что это правда.
— Но я ведь…
— Стерва? — учтиво подсказывает, ставя передо мной тарелку, — приятного аппетита.
— Но я ведь столько всего натворила.
— Да, это было эпично.
— Это было…чудовищно!
— Тебе виднее, — оглашается со мной и кивает, — ешь, а то остынет.
Я покорно беру вилку в руки, но к трапезе не приступаю.
— Если все это только ради ребенка, то не стоило…
— Это не ради ребенка, — произносит твердо, — и не ради каких-то там мифических причин, которые ты себе придумала.
— Даже несмотря на то, что я вот такая? С тараканами?
— С тараканами? — качает головой и тихо смеется. От этого смеха что-то плавится внутри, потому что мне его чертовски не хватало. — это не тараканы, Тась. Это бешеные тараканища.
— И все равно любишь?
— Люблю. Вместе с тараканами. Хотя они, конечно, звездец.
— Любой другой на твоем месте хотел бы прибить.
