Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
Пытаюсь включить телек, но стоит только увидеть цветную картинку, как начинает стучать в висках. Выключаю, поднимаюсь с дивана, выхожу на крыльцо. Дождь по-прежнему идет, собака воет.
— Да какого черта? — я начинаю беситься.
Я ради чего притащил ее сюда? Чтобы вот так мотаться ночью, как говно в проруби, и не знать куда себя приткнуть? Хер бы там.
Я возвращаюсь в дом и поднимаюсь на второй этаж. Мы не договорили! Я не сказал и десятой части из того, накопилось.
Толкаю дверь, подспудно ожидая, что будет чем-то заблокирована изнутри, но она на удивление легко и бесшумно распахивается.
В комнате нет окон, темень жуткая. Из света только то, что проникло следом за мной из коридора. Мне требуется пара минут, чтобы глаза привыкли и начали различать хоть что-то. Стол, кровать, кто-то на кровати.
Прислушиваюсь, пытаясь уловить дыхание и никак.
Она всегда спала, как мышка. Я помню, как просыпался посреди ночи, чтобы посмотреть на нее. Любовался, как дурак, радовался, что она у меня есть. Воспоминания об этом царапают с такой силой, что еле сдерживаю рычание.
— Подъем! — и ладонью по выключателю.
Черт. Свет бьет наотмашь, выжигая сетчатку. Я жмурюсь, а потом и вовсе прикрываю глаза рукой, а зараза на кровати даже не шевелится. Ей по фиг, потому что отвернулась к стенке и с головой накрылась одеялом – один нос наружу торчит.
Это я как раненый волк мечусь по дому, а она преспокойно спит.
Сдергиваю с нее одеяло, а Таська только плотнее сжимается в комок и не открывает глаз.
— Подъем, я сказал! — встряхиваю ее за плечо и тут же замираю, потому что даже через ткань чувствую жар.
Прикладываю ладонь к потному лбу и громко втягиваю воздух.
Она вся полыхает! Горячая как печка.
— Эй, — встряхиваю ее еще сильнее, и Таська сонно бормочет во сне. Не могу разобрать ни слова, — просыпайся.
Она неосознанно прижимает к себе подушку и едва различимо шепчет:
— Одну минуточку. Я…устала… — и снова проваливается.
Да вашу ж мать!
В этом закутке так душно, что тошнит, поэтому подхватываю ее на руки и несу к себе.
То ли спит, то ли без сознания.
И я рад бы сказать, что мне похер, но это не так.
В моей комнате прохладнее и много воздуха. Я опускаю ее на кровать:
— Таисия, ты слышишь меня, — пытаюсь достучаться, но реакции нет.
