Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
Сглатываю с трудом. Втягиваю воздух носом, выдыхаю ртом. Этот незамысловатый прием обычно помогает справиться с дурнотой. Пытаюсь собраться мыслями, начать соображать, но когда слышу его голос, меня будто скидывает в прорубь с ледяной водой:
— Это все, что тебя интересует?
Он смотрит на меня так, что хочется провалиться сквозь землю. Я больше для него не Таська, не Тасенька, не девочка любимая. Я – никто. Демон, обманом просочившийся в его жизнь, и разворотивший там все до самого основания.
— Да.
Усмехается.
Боже…
Я никогда не видела раньше такой усмешки. От нее мороз по коже, и волосы дыбом на затылке. Он точно меня сожрет. Четвертует, выпотрошит и голову на кол насадит.
Жутко. И одновременно так больно, что хочется визжать.
— Можешь поинтересоваться, как у меня дела, как здоровье, — подсказывает Кирсанов.
Я предательски краснею.
Когда я строила свои планы и воплощала их в жизнь, в них не было пункта, в котором меня ловят и спрашивают «ну, как оно тебе? Нравится?». Всего этого не было.
— Отлично выглядишь, — равнодушно жму плечами.
Кто бы знал, как сложно мне дается это равнодушие! Во мне эмоции вперемешку с гормонами. Кипят, бурлят, со звоном снова и снова разбиваются о дикую реальность.
Прежнего Макса больше нет. Его нет!!! Я сама сделала из него чудовище.
— Ммм, — хмыкает, — смелая? Или глупая?
Дура я. Ду-ра.
Была бы умной, сейчас бы не задыхалась, глядя на бывшего мужа. Не сжимала бы кулаки так, что ногти до крови врезались в ладони. И не мечтала бы все отмотать обратно.
Лучше бы мы никогда не встречались, не знали друг друга, не видели, чем вот так.
— И что теперь, Кирсанов? Сдашь меня властям?
Он неспешно протягивает руку и берет меня за подбородок. Пытаюсь отвернуться, но жесткие пальцы сдавливают до боли, блокируя любое движение:
— Властям? Какой банальный вариант. Никаких многоходовок, никаких запрещенных приемов? Разочаровываешь.
В его взгляде убийственная ярость, в голосе – издевка. Она обжигает и причиняет почти физическую боль.
Он никогда не говорил со мной ТАК! Никогда не смотрел ТАК! И екает внутри, когда понимаю, что по-другому уже никогда и не будет.
Максим отпускает мой подбородок, скользит пальцами по шее, ведет по ключице в яремную впадину, ниже.
Его прикосновения пронзают раскаленной иглой. Сердце грохочет непонятно где.
