Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
— Поразительная преданность.
— Кирсанов. Не трогай ее. Это я бомбила тебя все это время. Я заставила тебя выпрыгнуть из штанов, я заколачивала гвоздь за гвоздем.
Я зверею:
— С чьей подачи?
— Ей тоже было не просто…
Не могу. Запрокинув голову к потолку ржу, как ненормальный. Громко и зло.
— Ей было не просто? Ей? И в каком же пункте она мучалась? Когда витаминчиками меня кормила? Или когда играла обиженную и оскорблённую? Или может когда чемоданы с деньгами вывозила?
— Она ни копейки себе не взяла.
— Ах, да, мать вашу, вы же матерые благотворительницы…За чужой счет. Так, где там моя дорогая бывшая жена мучалась?
Змея молчит.
— Нечего сказать?
— Просто не вижу смысла, — от нее веет холодом, — ты же все равно не поверишь.
— Ты права. Не поверю. Ни тебе, ни ей. Так что можете свои игры запихнуть поглубже, сами знаете куда.
— Никаких игр. Я сказала зачем пришла. Хочешь на ком-то сорваться? Наказать? Срывайся на мне, — угрюмый взгляд в упор.
— Ммм, смелая? Или больная?
— Ты уже знаешь ответ.
— Думаешь, спрячешься за своим диагнозом? — облокотившись на стол, наклоняюсь в ее сторону, — думаешь, он тебе поможет, если я отдам тебя нужным людям? У них разговор простой – по куску в день отрезать будут, и на твоих глазах псам скармливать.
Хмурится, но не боится. У нее капец какие проблемы с обычным человеческим страхом.
— Или продам тебя в жаркие страны, в бордель. Будешь обслуживать толпы потных бородатых мужиков, пока не сдохнешь от грязи и заразы.
— Я не очень люблю жару, но… — разводит руками, — право твое.
Трындец. И ведь не бравада, ни хрена. Ей действительно пофиг, что я с ней сделаю. Смертница чокнутая.
— Раздевайся.
Вскидывает брови.
— Что стоишь? Хотела отдуваться за подруженьку? Вперед. Раздевайся.
Не говоря ни слова, она стаскивает через голову толстовку.
Ноль сомнений, ноль протеста. Полная готовность ко всему. Кажется, даже если я ей прикажу встать на колени и пустить в ход ротовое отверстие прямо здесь и сейчас – у нее ни один нерв не дрогнет.
Алекса берется за низ футболки и спрашивает будничным голосом:
— Дверь запереть?
— Зачем? Я проверяю нет ли на тебе прослушки. А то может в этот самый момент нас слушают, — вру. Я просто хотел проверить так ли готова ко всему, как говорит.
Алекса, как ни в чем не бывало кивает. Поднимает край футболки и поворачивается вокруг своей оси, демонстрируя голое пузо и спину.
