Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
Алекса щелкает зубами, упрямо поджимает губы. Смотрит на меня по волчьи, а потом, будто собравшись духом произносит:
— Она беременная.
Мне показалось, да?
Будто острым серпом по яйцам полоснуло:
— Надо же. Не успела развестись, а уже хахаля нашла, — стараюсь, чтобы голос звучал максимально равнодушно."
"Мне насрать! Мне так сильно насрать, что готов взорвать весь этот гребаный мир к чертям собачьим.
— Никого она не нашла, — глухо отзывается Алекса, — не до поисков было.
— Благотворительность много сил отнимала?
Змеиный глаза угрюмо наблюдают за мной, а градус моего бешенства подскакивает до невообразимых высот:
— Мой, да? — почти рычу.
Мой!
Твою мать…
Алекса коротко кивает, и я знаю, что не врет. Уверен в этом на сто процентов, как и в том, что тот, другой ребенок, неведомый Влад, рожденный Аленой, не имеет ко мне никакого отношения.
— Значит все это она провернула, будучи беременной? — я сам не узнаю свой голос, насколько надломлено он звучит.
— Нет. Узнала через пару дней после развода. У нее истерика была…
— Плевать мне на ее истерики, — подрываюсь со своего места и отхожу к окну. Меня сейчас так рванет, что кишки по стенам разлетятся.
Гребаный звездец!
— Ей плохо, Кирсанов! — Алекса тоже поднимается, — Можешь не верить мне, но ей плохо! Не смей делать еще хуже!
В два шага оказываюсь рядом и сжимаю пальцы на тонкой шее. Мне ничего не стоит ее сломать. Свернуть, как надоедливому цыплёнку.
— Ты смеешь ставить мне условия?
Алекса бледнеет.
Отталкиваю ее от себя, резко разжав пальцы, а Алекса отшатывается, едва не упав на пол. В последний момент ей удается ухватиться за спинку стула.
Кашляет, хрипит, но не боится.
Единственное, что пугает эту бездушную куклу, это возможность того, что я могу навредить ее подруге:
— Не мучай ее. Не надо. Она и так наказана.
— И что же она потеряла? Кормушку? Цель своей никчемной жизни?
Алекса морщится и сипло произносит:
— Тебя.
— Что ты там бормочешь?
— Тебя, Кирсанов! Она потеряла тебя! — выплевывает, глядя мне в глаза, — думаешь ей все это легко далось? Думаешь, она не жалела?
— Заткнись, — грубо обрываю этот бред, — закрой свой рот и больше никогда на эту тему не вякай. Я до сих пор не раздавил ее, только потому что воспитание не позволяет.
