Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
Но если вы решили затеять новый виток игры и снова сделать из меня лоха, я за себя не отвечаю.
Она замолкает, горько поджав обветренные губы, а я пытаюсь справиться с желанием убивать.
К счастью, появляется Стеф. Как всегда сдержанный, серьезный и внимательный. Уверен, от его взгляда не укрылась ни моя перекошенная физиономия, ни то, как Алекса держатся за покрасневшее горло. Вскидывает брови, но ничего по этому поводу не говорит, только спрашивает:
— Забираю?
— Забирай, — нервно дергаю галстук, — уведи ее… от греха подальше.
Стеф подходит к Алексе и жестко берет ее под руку.
— Попробуешь сбежать или доставить проблемы – накажу не тебя, а ее. Поняла?
Рыжая равнодушно кивает и стряхивает с себя руку Степана:
— Не пенься, здоровяк. Сама пойду, — и первая направляется к выходу. Когда распахивает дверь, я напрягаюсь, ожидая очередного представления, но вместо этого она оборачивается и спокойно произносит, — До свидания, Максим Владимирович. Рада была повидаться.
Проходит мимо ничего не подозревающей помощницы
Стеф прикладывает к уху кулак с оттопыренными большим и мизинцем, ставя перед фактом, что позвонит.
А я остаюсь наедине с адским крошевом, в которое превратилась моя жизнь.
Беременна, значит…
— Что же ты, дура, натворила, — сиплю, зарываясь ладонями в волосы.
Горечь становится просто невыносимой. Ведь все могло быть совершенно иначе.
Глава 10
Кирсанова снова нет дома. Дома…можно подумать это слово применимо к моей тюрьме.
Он не приходит ни вечером, ни под утро.
Секс между нами не был похож на секс двух любящих людей. Больше нет. Он походил на отчаянную схватку, на попытку наказать и одновременно хоть мельком ухватить то, что мы потеряли.
Горько, влажно, пошло, до острой разрядки. Которая была скорее болезненной, чем приятной.
Как только он ушел – меня скрутило. Я сидела на полу, прижав колени к себе и не могла встать, настолько больно внутри было.
Я сама бросила ее в пекло, решив, что ради мести можно пожертвовать такой малостью. Подумаешь, за ребрами ломит. Поболит немного и перестанет.
Это уже потом, когда ничего нельзя было отмотать назад, я поняла на какие муки себя обрекла. Но было поздно.
