Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
Если выйти на балкон, то можно увидеть собственное дыхание, вырывающееся изо рта полупрозрачным облаком.
На Максе строгое пальто нараспашку, поверх дорого костюма. Горло как всегда открытое. Он снова не носит шарф…
Я помню, как ругалась, когда он подхватил ангину, и я всю ночь не отходила от него, пытаясь сбить температуру, потому что глупец не хотел вызывать скорую. Помню, как выхаживала его, а потом следила, чтобы снова не настыл.
Купила ему шапку и шарф. Последний мне удалось заставить повязывать, а вот с шапкой сколько ни билась – не вышло.
Прижимаю руку к груди, потому что словила очередной спазм.
Какое мне дело до его шапок и шарфов? Это больше не моя забота. Мальчик взрослый, пусть решает сам. А может его новая пассия будет заботиться о том, чтобы не простудился…
Черт, так и будет всю жизнь болеть? Несколько раз похлопала себя по груди. Дыши, Таська, дыши…
Однажды все наладится. И будешь ты, старая и беззубая, рассказывать своим внукам сказку о том, как однажды очень сердитый дракон похитил принцессу и заточил ее в самой высокой башне.
Кажется, мне надо обновить своей репертуар сказок, если, конечно, доживу до того времени, когда будет кому рассказывать.
Тем временем Кирсанов пропадает из поля зрения, но я слышу, как внизу хлопает дверь. От этого звука будто сразу снижается уровень кислорода. Хочу вдохнуть, а никак.
Тяжелые шаги поднимаются по лестнице и ведут в кабинет. И спустя миг раздается громкий голос:
— Иди сюда.
Я бы рада сделать вид, что он это не мне, но в доме никого кроме нас нет. Поэтому собрав в комок всю свою храбрость, покорно плетусь на встречу судьбе. Только оказываюсь не готова к тому, что первой фразой, как только я переступлю через порог, станет:
— Раздевайся.
***
Меня будто молнией прошибло от макушки и до кончиков пальцев. Перетряхнуло так, что зубы клацнули.
— Максим…
— Раздевайся.
Он решил меня совсем опустить? Куклой сделать, которая по щелчку будет выпрыгивать из трусов?
Вспыхивает бешенство и одновременно с ним такая горечь по венам растекается, что словами не передать. Когда-то все было иначе. Когда-то…
— Я неясно выразился? — Кирсанов продолжает доламывать меня.
Он снова нацепил такую маску, сквозь которую мне никак не пробиться, не увидеть какие бесы скачут внутри, за непроницаемым фасадом.
