Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
***
Между третьим и четвертым этажом Стеф вскидывает руку, приказывая остановиться. Мы замираем на середине пролета, а он поднимается дальше и звонит в одну из квартир.
За обшарпанной дверью, обитой дешевым дерматином, раздается мужской голос:
— Кто?
— Соцзащита, — наш сопровождающий тыкает в глазок какими-то корочками.
— Мы не вызывали!
— Соседи вызвали, — он звучит абсолютно ровно и уверено, поэтому раздается щелчок замка и на пороге появляется высокий худой парень в длинной растянутой футболке.
Стеф тут же блокирует дверь, на тот случай, если хозяин захочет ее захлопнуть.
А он точно хочет! Потому что, увидев, на своем пороге такого здоровяка, дает трусливого петуха:
— Что происходит?! Что вам надо?
— В гости пришли.
Тут парень замечает нас и меняется в лице:
— Проваливайте отсюда! Полицию вызову.
— Я за полицию, — хмыкает Стеф и легко распахивает дверь, оттолкнув заморыша вглубь квартиры, потом кивает нам, — заходим.
Я не уверена, что мы имеем право врываться в чужое жилище, но позади Максим, и в его голосе ноль сомнений:
— Вперед.
Мы с Сашкой недоумевающе переглядываемся, потом поднимаемся на этаж и заходим в квартиру.
Обычная, советская двушка — крохотная кухня, одна комната маленькая, вторая чуть больше. Ремонт такой себе – бабушкин, старый линолеум, выцветшие обои, белые, неровно покрашенные двери. Ощущение убогости усиливает беспорядок. В маленькой тесной прихожей стоит коляска-трость с грязными колесами, рядом – обычный белый пакет, из которого торчит рукоятка игрушечной лопатки.
Недоумение усиливается все больше. Я не могу понять, что это за место и зачем нас сюда притащили, но предчувствие надвигающейся катастрофы с каждой секундой становится все острее.
Тем временем Стеф оттесняет парня в комнату, в самый дальний угол, к балкону, попутно отбирает телефон, в котором тот пытается что-то набрать.
— Дай-ка сюда игрушечку-то.
— Я буду жаловаться! — парень все еще ерепенится, но видно, как его трясет от страха.
— Непременно.
— Я…Я…да я…
— Головка от…— раздраженно подсказывает Макс, — рот закрыл.
Додик и правда затыкается, дергает острым кадыком, по очереди переводя испуганный взгляд на каждого из нашей компании.
— Что за спектакль? — Сашка не выдерживает.
— Вам понравится, — усмехается Кирсанов, — гарантирую.
Мне не нравится его тон, не нравится его взгляд, мне вообще происходящее не нравится.
