Мускулы на его скулах резко выступают, кадык дергается. Он вскакивает с колен, отшатываясь от кресла матери, как от чего-то раскаленного. Прижимает сжатый кулак ко лбу, закрывая глаза. Плечи вздрагивают. Дышит шумно, прерывисто.
— Паш… — шепчу я и подхожу. Обнимаю его за плечи, прижимаюсь щекой к его напряженной спине. Чувствую, как дрожит все его тело. — Все будет хорошо. Держись. Все будет… хорошо, — слова кажутся такими пустыми, такими жалкими в этой ледяной комнате.
Папа хмыкает, коротко и резко.
— В нашем возрасте, Мира, фраза «всё будет хорошо» звучит как злая, неуместная шутка, — бросает он, и в его голосе — горечь и собственная, запрятанная глубь, боль.
— Александр! — мама вскипает, ее голос звенит, как надтреснутый хрусталь. Она встает с дивана. — Немедленно замолчи! Хватит здесь жуть нагнетать! Ради Бога!
Паша резко отстраняется от меня. Его глаза мечутся к двери, потом к матери, снова к двери. В них – паника загнанного зверя, потребность бежать, спрятаться, перевести дух.
— Мне… нужно побыть одному.
Минутку. Просто… минутку, — выдыхает он, голос хриплый, сдавленный.
Он делает два шага к выходу, его движения скованные, резкие. Потом оборачивается.
Замирает и смотрит на меня.
В его взгляде – извинение, страх, отчаяние. Он возвращается. Быстро. Его руки – большие, теплые, слегка дрожащие – обхватывают мое лицо.
Ладони шершавые. Он целует меня в лоб. Крепко, порывисто. Губы его сухие, горячие.
– Я… скоро, – шепчет он прямо в кожу моего лба и вырывается прочь, почти выбегает из комнаты.
Дверь за ним захлопывается с глухим стуком."
"Мама проплывает мимо меня, ее каблуки снова цокают по полу. Она садится на край дивана напротив мамы Павла, поправляет складки юбки на коленях с отточенным, ледяным изяществом. Поднимает подбородок. Ее взгляд – острый, оценивающий – скользит по лицу моей бывшей свекрови.
— Ну что, Мария, — говорит она, и в ее голосе – притворная легкость, за которой прячется стальное лезвие. — Довела-таки мужа? Да?
Я аж вздрагиваю от возмущения.
— Мама! – шиплю я.
– Как можно?! Сейчас не время для твоих шпилек! Поддержать надо, доброе слово сказать, а не…
— Вот чего ты лезешь?, — тихо, но отчетливо перебивает меня Мария Николаевна с привычной ей издевкой. Она поднимает на меня взгляд. — Самое время, дорогуша, пойти за бывшим мужем… Он — твоя забота, а не я. И я уж сама в силах ответить твоей маме.
Я замираю с открытым ртом. да уж. Забыла на минуту, кто она такая.
Хмурится.
Она смотрит на дверь, куда ушел Павел.
