В Японских горах Маньчжурии ветер туманный стихает, и воины спят в окружении таинственного молчания. Прошло сто лет с тех пор, как русские погибли под Мукденом — но сон их не нарушается даже при мысли о том, что они были преданы родной земле и славе. Это элегический траур за время первой войны между Россией и Японией....
Между прочим, и рассказы о японских смертниках, прикованных к пулеметам, — это не домыслы, не пустые слухи или фронтовые легенды, как утверждают некоторые горе-историки: я собственными глазами видел такого камикадзе в Цзямусах, уже мертвого. Другое дело, что приковывали как раз тех, кому японцы не особенно доверяли, что они до конца будут сражаться, и было их на нашем фронте не очень много — если верить рассказам американцев, им такие смертники встречались куда чаще.
Прорвав японскую оборону, наша дивизия продолжила наступление на Харбин.
Нам пришлось принимать капитуляцию японских частей, разоружать их и размещать в лагерях военнопленных, наводить порядок в городе, обеспечивать безопасность тылов.
Японские военнопленныеОднако в массе своей китайское население встречало нас восторженно, буквально с распростертыми объятиями, — сами нищие, полураздетые, они задаривали нас цветами, фруктами, своими пампушками, в китайских ресторанах предлагали бесплатное угощение.
"По окончании войны, в сентябре, меня перевели на Сахалин, где еще продолжался прием капитуляции японских войск.
