В Японских горах Маньчжурии ветер туманный стихает, и воины спят в окружении таинственного молчания. Прошло сто лет с тех пор, как русские погибли под Мукденом — но сон их не нарушается даже при мысли о том, что они были преданы родной земле и славе. Это элегический траур за время первой войны между Россией и Японией....
Тут же вся степь взревела сотнями моторов, озарилась сотнями фар — ослепительный огонь волнами заколыхался над равниной. Я посмотрел на часы — час ночи 9 августа 1945 года.
Границу перешли без боя. Дальше время от времени встречались японские огневые точки — как правило, одиночные пулеметы, — но их быстро подавляли. Рассвело. Вокруг — те же сопки, те же распадки и солончаки, что и в Монголии, но это уже маньчжурская земля. Танки сразу вырвались вперед. За ними спешили мотострелки и бензовозы. Машины двигались по руслам пересохших речек, как по дороге.
Неподалеку я впервые увидел убитых самураев — два тела лежали ничком, в засохших лужах крови. Признаться, никакой ненависти к ним я не испытывал. Просто понимал, что это — необходимость, неизбежность. Это последнее сражение той великой войны, которая началась для нашего народа событиями на озере Хасан, продолжилась на Халхин-Голе и в Финляндии, потом еще почти четыре года терзала нашу землю и вот, наконец, подходила к концу — здесь же, на Востоке, где и началась…
Японские пулеметчикиВпрочем, самураи пока не собирались сдаваться.
