В Японских горах Маньчжурии ветер туманный стихает, и воины спят в окружении таинственного молчания. Прошло сто лет с тех пор, как русские погибли под Мукденом — но сон их не нарушается даже при мысли о том, что они были преданы родной земле и славе. Это элегический траур за время первой войны между Россией и Японией....
Почему так вышло? Во-первых, биплан И-15 к концу 30-х годов уже устарел и не мог на равных тягаться с новейшими японскими истребителями, особенно проигрывая в скорости и на вертикалях. А главное, мы столкнулись над Халхин-Голом с японскими ветеранами, которые к тому времени отвоевали в Китае уже два года, а у нас боевого опыта пока не было. Морально мы еще не готовы были убивать.
Узнав о неудачном начале войны, командование отреагировало незамедлительно. Уже в конце мая на Халхин-Гол прибыла большая группа лучших советских асов во главе со знаменитым комкором Смушкевичем.
Не успела машина с начальством скрыться из виду, как над аэродромом вновь взвилась сигнальная ракета: команда на взлет…
Осознавая, что без удержания господства в воздухе им наши наземные войска не одолеть, японцы изо всех сил старались подавить советскую авиацию на аэродромах — но мы не позволяли застать себя врасплох, встречая врага над границей и нанося ответные удары по его базам.
Поначалу мое звено использовали в основном для воздушной разведки — как правило, мы летали во вражеский тыл трижды: на рассвете, в полдень и под вечер. Но поскольку нам совестно было оставаться на земле, когда друзья по тревоге уходили в бой, мы попросили разрешить нам вместе со всеми участвовать также и в отражении налетов противника — так что в день набиралось по шесть, семь, а то и восемь боевых вылетов, и к вечеру от усталости, напряжения и перегрузок буквально темнело в глазах — отказывало зрение.
Особенно уставали глаза от бешено-яркого монгольского солнца. Этот нестерпимый блеск словно засвечивал память — на войне вообще все дни сливаются в один, изматывающий и бесконечный, так что вскоре уже с трудом припоминаешь последовательность и подробности событий. Но 22 июня 1939 года — день переломного сражения в воздухе — я не забуду никогда.
