В Японских горах Маньчжурии ветер туманный стихает, и воины спят в окружении таинственного молчания. Прошло сто лет с тех пор, как русские погибли под Мукденом — но сон их не нарушается даже при мысли о том, что они были преданы родной земле и славе. Это элегический траур за время первой войны между Россией и Японией....
"
"Я оглянулся: левая плоскость сильно разрушена, рваные края обшивки трепещутся, разрыв растет, подъемная сила плоскости уменьшается, самолет стал неустойчив, плохо слушается элеронов.
Вспомнил, что для предотвращения дальнейшего разрыва плоскости следовало бы переключить на минимальную скорость, но тогда самолет мог свалиться на крыло и перейти в штопор. Поэтому продолжал полет на повышенной скорости.
Я увидел на земле горящий белый самолет противника и даже инстинктивно сделал попытку подняться вверх, чтобы снова принять участие в сражении, потому что под облаками мелькали зеленые и белые тени — это мои товарищи вели жаркий воздушный бой.
Пролетая мимо 70-го истребительного полка, которым командовал полковник Герой Советского Союза Иван Лакеев, я обратил внимание, что летчики и техники показывали мне жестами, чтобы я садился на их аэродром.
Не успел я дорулить до стоянки, как мой самолет окружили техники и медицинский персонал подъехавшей санитарной автомашины. Тут же были командир полка Кравченко с инженером полка.
На покрышке, врезавшейся во время тарана в мой истребитель, были отчетливо видны надписи на японском языке. Кравченко горячо поздравил меня с победой.
Вскоре на стоянку прирулили и остальные «ястребки» эскадрильи. Не было только звеньевого. Он был ранен и произвел вынужденную, но благополучную посадку на другом аэродроме.
Мой заместитель Федор Голубь доложил Григорию Кравченко, как после тарана японский самолет загорелся и развалился. Кроме того, летчики эскадрильи сбили в этом бою еще два самолета противника.
