Антон оказывается в центре странного взаимодействия между историческими фигурами вроде Петра I, Толстого и Онегина, а также загадочным Федором. Их общение и странные явления, связанные с Федором, создают напряжение в деревне Пудож. Возникает интрига вокруг неясных сил и будущего событий.
Раздел Chitat.online для книги «Я еще царь. Книга XXX» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Антон оказывается в центре странного взаимодействия между историческими фигурами вроде Петра I, Толстого и Онегина, а также загадочным Федором. Их общение и странные явления, связанные с Федором, создают напряжение в деревне Пудож. Возникает интрига вокруг неясных сил и будущего событий.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Антон оказывается в центре странного взаимодействия между историческими фигурами вроде Петра I, Толстого и Онегина, а также загадочным Федором. Их общение и странные явления, связанные с Федором, создают напряжение в деревне Пудож. Возникает интрига вокруг неясных сил и будущего событий.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Посмотрим, что мой отец скажет, когда узнает, что ты не восхваляешь нару матушку землю русскую!
Антон опешил от наглости парня. А ведь он примерно его возраста. Но они так сильно отличается, словно небо и земля.
— Э, челкастый, отвали от старика! — крикнул Антон. — Или ты только слабых можешь бить?
Толстой вздохнул, но ничего не сказал. Онегин тоже — он только изучал окружающих. Федор же ухмыльнулся и присосался к пакету со «снежком».
— Это кто у нас тут такой говорливый? — ухмыльнулся Ярик и подошел в упор. — Вы тут никто, и вас сюда никто не звал. Вы чужаки, а у чужаков нет права говорить!
Вблизи он выглядел еще неприятнее. Судя по тому, что ему тут все спускали с рук, этот Ярик возомнил себя пупом земли. Сально-желтую рубашку обтягивал небольшой животик, делая из него смешного карикатурного персонажа.
— Просто отвали от старика, — произнес Антон. — Ты же не прав, признай!
Но тот только рассмеялся и наклонился ближе.
— Я? Не прав? Мой отец! — он развел руки в стороны и повернулся к толпе. — Мой отец — глава деревни, и даже он мне ни разу не говорил, что я не прав! А значит, я всегда прав! Понял, ты! Чужак!
— Ой, какой ты шумный… — поковырял в ухе Антон.
Остальные его товарищи с легким интересом наблюдали за продолжением конфликта. И все уже понимали, чем все закончится.
Но и Толстой, и Онегин также знали, что если бы Антон не окликнул этого говоруна, то это сделали бы они.
— Не смей затыкать мне рот! Чужак! — и размахнувшись, он влепил пощечину Антону. По крайней мере, попробовал.
Тот же без труда перехватил слабенькую руку и аккуратно крутанул, чтобы Ярик пискнул и упал на колени.
— Ты поднял на меня руку! — выпучил глаза парень, как будто это произошло с ним впервые. — Ты! На меня! ДА ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, НА КОГО ТЫ ПОДНЯЛ РУКУ! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КТО МОЙ ОТЕЦ!
Антон улыбнулся и в его же манере заорал ему в лицо:
— А ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КТО МОЙ ОТЕЦ?
Толпа слегка захихикала.
Антон встал и с ухмылкой посмотрел на Ярика. Тот же начал отползать. Попробовал подняться и поскользнулся.
— Я сейчас позову отца…
— Давай, — и Антон пихнул его ногой в грудь.
Тут все, кто был в зале, затаили дыхание. Если до этого представление доставляло им забаву, то теперь уже было не до шуток. Никто никогда так не обращался с сыном главы деревни.
— Ты не жилец! Мой отец… — верещал Ярик.
— Будет грустно, когда ты узнаешь, кто мой отец! — смеялся Антон и поддал пинка, когда парень наконец смог встать на ноги, чтобы побежать к выходу. — Это тебе ускорение.
Антон вернулся на скамейку, и вся компания молча продолжила пить «Снежок».
Через пару минут к ним все же решился подойти тот самый старик, над которым издевался этот крикун.
— Он сын главы деревни, хлопцы. Вам бы уходить отсюда, по добру по здорову.
— Зачем? — выдохнул Федор.
