Ненависть и запретное влечение между героиней и Лоренсом Блэквудом разгораются в атмосфере академии. Их отношения переходят в грубый секс, который порождает глубокую вражду. Героиня боится последствий своих действий и будущего, связанного с его семьей.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я есть. Ты есть. Он есть»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Ненависть и запретное влечение между героиней и Лоренсом Блэквудом разгораются в атмосфере академии. Их отношения переходят в грубый секс, который порождает глубокую вражду. Героиня боится последствий своих действий и будущего, связанного с его семьей.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Ненависть и запретное влечение между героиней и Лоренсом Блэквудом разгораются в атмосфере академии. Их отношения переходят в грубый секс, который порождает глубокую вражду. Героиня боится последствий своих действий и будущего, связанного с его семьей.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Олег взбил под ней подушку, приспособил так, чтобы Ирочка полусидела.
Голова ее была обрита наголо, повязана косынкой, как у баб на сенокосе. Голубые большие глаза, как пустые окна, – не выражали ничего. Было неясно: осознает она происшедшее с ней или разум ее отлетел, присоединился к мировому разуму и существует отдельно от нее.
Анна застыла в дверях и впервые за все время их знакомства испытала человеческое чувство, освобожденное от ревности. Это чувство называлось СОстрадание. Сострадание съело ненависть, как солнце съедает снег. Осталась влажная пустота."
"…Ирочка шла по незнакомой планете. На ней не было людей. Домов. Под ногами серо-черное и пористое, как пемза. Было больно ногам и неудобно дышать. От недостатка воздуха болела голова. Хотелось перестать идти. Лечь. Но ее кто-то ЖДАЛ. Очень важный. Очень ждал. И если она ляжет, то не поднимется. И не дойдет. А надо идти. Больно ногам. И голове. Шаг… Еще шаг… Еще…
Олег сидел возле дивана на полу и смотрел на жену. Не отводил глаз. Он был похож на горящий изнутри дом, когда стены еще целы, но из окон уже рвется пламя.
Еще секунда – и прямым факелом в небо. Надо было как-то спасать. Облить водой.
– Тебе сегодня надо на работу? – спокойно спросила Анна.
– Что? – Олег повернул к ней лицо.
– Я говорю: на работу надо?
– Я не пойду.
– Люди болеют, ждут. Нехорошо.
– У меня своя боль.
– А это никого не волнует.
– Да, – согласился Олег. – Это никого не волнует. Мы одиноки в нашем несчастье, мама.
– А люди всегда одиноки в несчастье, – сказала Анна. – Ты просто не знаешь.
Анна как будто поливала сына холодной водой. Охлаждала. Успокаивала.
– Иди, – сказала она. – Я справлюсь.
Олег поднялся, вышел из дома.
Вернулся с собакой: видимо, машина ждала его внизу.
Бросил собаку на пол.
– Я поеду… – Он поцеловал мать. Притиснулся лицом на секунду, на долю секунды. Но ведь больше и не надо. Сомкнулась порванная орбита. Они снова вместе: мать и сын. Ирочка развела. Ирочка соединила.
Собака ходила по комнате. Она была какая-то кургузая, и, когда двигалась, ее зад заносило в сторону.
Собака понюхала ковер, облюбовала себе место и присела по своим делам. Окончив начатое – отошла.
Анна тупо посмотрела на то, что оставила собака. Долго стоять и размышлять не имело смысла. Надо было двигаться и действовать и что-то делать.
Анна взяла метлу, совок и мокрую тряпку. Надо было действовать. А значит, жить.
На другой день Олег привел травника. Это был человек лет сорока – немножко толстый, немножко неопрятный, с большим процентом седины в волосах и бороде. Волосы и борода не причесаны, а просто приглажены. Встал человек утром и пригладил руками волосы. Имеет право. Но все это мелочи. Главное в травнике – то, что не брал денег. Значит, целитель, а не шабашник.
