Ненависть и запретное влечение между героиней и Лоренсом Блэквудом разгораются в атмосфере академии. Их отношения переходят в грубый секс, который порождает глубокую вражду. Героиня боится последствий своих действий и будущего, связанного с его семьей.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я есть. Ты есть. Он есть»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Ненависть и запретное влечение между героиней и Лоренсом Блэквудом разгораются в атмосфере академии. Их отношения переходят в грубый секс, который порождает глубокую вражду. Героиня боится последствий своих действий и будущего, связанного с его семьей.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Ненависть и запретное влечение между героиней и Лоренсом Блэквудом разгораются в атмосфере академии. Их отношения переходят в грубый секс, который порождает глубокую вражду. Героиня боится последствий своих действий и будущего, связанного с его семьей.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Не надо…
– Почему? – Петракова сняла очки, и он увидел ее глаза – зеленые, безбожные…
Вот тут еще был шанс – приказать себе и ей: не надо! Но он схватил ее, смял – всеми своими молодыми мускулами, ущемленным самолюбием, зрелой страстью, жестоким, долгим воздержанием, всем своим горем и безысходностью, отчаяньем раненого оленя.
«Это не ты мне переводишь. Синхронно. Это я сам тебе все скажу. По-своему. На своем языке. Растопчу и возвышу».
Диван был кожаный. Простыни съехали. И Петракова съехала на пол. Она лежала в известке на газетах и смотрела безучастно, как Ирочка. Опять Ирочка.
В глубине квартиры раздались мужские голоса.
– Кто там?
– Рабочие, – безучастно ответила Петракова.
– Они были здесь все это время?
– Ну конечно. У нас же ремонт.
Олег онемел. Сидел с раскрытым ртом. Хорош у него был видок: с незастегнутыми штанами и раскрытым ртом. Петракова расхохоталась.
Ему захотелось ударить, но очень тонкое лицо. И не в его это правилах.
Олег поднялся и пошел из квартиры, ступая по газетам.
Дома дверь не заперта. Матери нет – видимо, у соседей. Хорошо. Не хотелось разговаривать.
Олег стал под горячий душ, смывал с себя ее прикосновения. Раздался телефонный звонок. Он заторопился, вышел из ванной голым. Текла вода.
– Я тебя искал, – сказал в телефон Валька Щетинин. – Где ты был?
Олегу не хотелось говорить, но и врать не хотелось.
– У Петраковой, – сказал он.
– А-а-а… – двусмысленно протянул Валька.
– Что «а»? – насторожился Олег. Ему уже казалось, что все всё знают.
– Она тебе говорила: какие глаза, какие руки?..
– А что?
– Она всем это говорит, – спокойно объяснил Валька.
– Подожди…
Олег вернулся в ванную. Надел махровый халат. Так было защищеннее.
– Она что, проститутка? – беспечно спросил Олег.
– Вовсе нет. Она блядь.
– А какая разница?
– Проститутка – профессия. За деньги. А это – хобби. От жажды жизни.
Значит, не он и она. А две жажды.
Вот они, сложные женщины. Личности. Его употребили, как девку. Олег стиснул зубы.
Прошел к Ирочке. Сел в ногах. Стал смотреть «Пятое колесо». Собака подвинулась, положила морду ему на колени. Дом… Собака его боготворит. Мать ловит каждый взгляд. Жена просто умрет без него. Только в этом доме он – бог. Богочеловек. А там, за дверьми, в большом мире, сшибаются машины и самолюбия, шуруют крысы и убийцы. Мужчины теряют честь.
Олег взял руку Ирочки, стал тихо, покаянно ее целовать.
Ирочка смотрела перед собой, и непонятно, была эта самая, положительная, динамика или нет.
В конце мая переехали на дачу. Лида Грановская отдала свое поместье, поскольку у них с Велучем все лето было распланировано. На дачу они не попадали. Июнь – Америка. Июль – Прибалтика. Август – Израиль.
– Сейчас не ездят только ленивые, – сказала Лида.
«Ленивые и я», – подумала Анна.
