В уютной квартире произошла трагическая метамorphosis — один человек становится другим, а другой исчезает без следа. Когда женщина узнает о смертельном заболевании сына и его предстоящей гибели от иммунодефицита, ее жизнь переворачивается с головы на ноги. Эта шоковая история обрывает счастливую семью в капиллярах и расставляет все по своим местам, будучи наполненной внутренней трагикомичностью и потрясающей проникновенностью....
Привилегии отбираются, как во время перестройки. В семье шла перестройка."
"Ирочка тем временем распахнула дверь и повисла на Олеге в прямом смысле слова. Уцепилась руками за шею и подогнула ноги. Обычно Олег целовал мать в щеку, но сегодня между ними висело пятьдесят килограмм Ирочки.
Олега, похоже, не огорчало препятствие. Он обхватил Ирочку за спину, чтобы удобнее виселось, они загородили всю прихожую и из прихожей вывалились в комнату Олега и пропали.
Курица стыла. Устои дома рушились. Еще час такой жизни – и упадет потолок, подставив всем ветрам жилище.
Вечером Анна подстерегла момент и тихо спросила:
– А Ирочка, что, не собирается в общежитие?
– Видишь ли… – Олег замялся. Потом вскинул голову, как партизан перед расстрелом. – Мы поженились, мама.
– В каком смысле? – не поверила Анна.
– Ну в каком смысле женятся?
– И расписались?
– Естественно.
– И свадьба была?
– Была.
– В общежитии?
– Нет. В ресторане.
– На какие деньги?
Анна задавала побочные, несущественные вопросы.
– На мои. Откуда у нее деньги? Она сирота.
– У нее есть родители.
– Это не считается.
– А где ты взял деньги?
– Одолжил. У Вальки Щетинина.
Валька – друг детства, юности и молодости. Вместе учились. Вместе работают.
– А почему ты не взял у меня? – спросила Анна.
– Ты бы все узнала.
– А я не должна знать? – Это был главный, генеральный вопрос. – Почему ты мне не сказал?
– Ты бы все испортила.
Наступила пауза.
– Ты бы не пустила, – добавил Олег. – Я этого боялся.
Анна молчала. Было больно. Как дверью по лицу.
– Прости, – попросил Олег.
– Не могу, – ответила Анна. – И еще знаешь что?
– Что?
– Ты мерзавец.
– Я так не считаю.
– А как ты считаешь?
– Я боролся за свою любовь.
Олег счел разговор оконченным. Бывают моменты в жизни мужчины, когда он должен бороться за свою любовь. Это его правда. Но есть правда Анны: вырастила сына, пустила в жизнь, и теперь ее можно задвинуть под диван, как пыльный тапок.
Да. Стареть надо на Востоке. Там уважают старость. Там такого не бывает.
Дима… Вот когда нужен близкий человек. Когда тебя предают в твоем же собственном доме.
Анна снова не спала ночь. Мучил вопрос «ЗА ЧТО?».
Может быть, за то, что их поколение – шестидесятники – проморгало хрущевскую перестройку и двадцать лет просидело по уши в дерьме. А может быть, все началось раньше и сейчас завершилось. Выросли внуки Павлика Морозова.
