Автор
В Я к тебе (не) вернусь — читатель оказывается на пороге холодной реальности, где любовь превращается в ужасающую правду. В каждой странице ощущение того, что всё может разрушиться мгновенно, заставляя героиню жить по часам, словно это ее последняя запись перед исчезновением....
Девушка открывает рот, но вновь закрывает его, после чего низким тоном озвучивает:
— И что дальше? Так и будем сидеть здесь?
По моей коже пробегают мурашки.
Это не то, что она хотела спросить. Я все ещё вижу в глазах Мелиссы отпечаток потрясения и зависшего в воздухе немого вопроса. Но она не озвучивает его, за что я ей очень благодарна.
Сердце издает громкий стук. Я машинально прислушиваюсь к звукам и понимаю, что их просто нет. Такое ощущение, будто за дверью больше никого нет. Мне даже начинает казаться, что Раян просто ушел.
— Ты права, — отвечаю захрипшим голосом и, пользуясь своей импульсивной смелостью, резко выпрямляюсь и забираю из рук Мелиссы дочь. Затем быстро разворачиваюсь и шагаю к двери. Рука на мгновение зависает в сомнении, прежде чем резко поворачивает замок и дёргает дверь на себя. Делаю шаг вперёд и тут же дергаюсь, замирая с сорвавшимся вздохом.
21
Раян никуда не ушел.
Он упирается в спинку дивана поясницей с расставленными по сторонам ладонями, чуть сгорбившись и опустив лицо.
Я напрягаюсь, но понимаю, что убегать обратно будет глупо. По воздуху течет густая тишина, мне в затылок упирается нервное дыхание Мелиссы, и только гуление малышки кое-как разбавляет повисшую между нами угрюмость.
Раян смотрит на меня какое-то время неотрывно. Вглядывается, высматривает, считывает. Затем медленно переводит взгляд в сторону, будто только сейчас замечает Мелиссу.
"— Мелисса, оставь нас, пожалуйста, наедине, — наконец самоуверенно произносит Раян, от чего у меня все обрывается внутри. — Нам с Эвелин нужно кое-что обсудить.
Мелисса делает быстрый вдох и машинально хватается за мой локоть. Сжимает сильнее и не сдвигается с места. Малышка громко издает кряхтение, словно чувствует, что происходит. Раян не сводит взгляд с лица Мелиссы, по его губам ползет кривоватая улыбка.
— Мелисса, — обращается к девушке. — Я не причиню ей вреда и ты сама об этом знаешь, — говорит так, что я сама готова поверить, а затем переводит проникновенный взгляд на меня, все ещё обращаясь к ней: — Эвелин всё неправильно поняла.
Сердце в груди сильно екает. Я инстинктивно прижимаю дочь к себе крепче, а у самой мысли скачут быстрее, чем удары сердца. Мне бы хотелось этого больше всего на свете.
