Проснувшись днем, я понял, что это день следующего дня. За окном пылало солнце, а за дверью свежий запах мяса отговаривал меня от еды в саду. Этот городок Пограничья был напоминан каким-то обычным шумом и криками — будни обычной жизни на пороге приключений.
Он молчал, видимо, прокручивая в голове стандартные проблемы отцов и детей. И только хрустел орешками. А я либо заучивал карту, либо экспериментировал со стрекозой, припаркованной на крыше. Первый патруль нас догнал уже минут через тридцать. И несмотря на то что и мы, и они только выехали из Зандейка, нас всё равно остановили для проверки. Осмотрели белые ленты и проверили по спискам. Часа через три мы остановились, но уже на блокпосте. Процедура проверки лент и осмотр грузовиков повторился. Но хуже было то, что списки, похоже, были теперь не только у городской стражи.
В грузовиках у нас было пусто (не считая запаса топлива), документы настоящие, поэтому вопросов к нам не возникало. За день мы проехали ещё два блокпоста и трижды пообщались с патрулями. И ещё раз двадцать останавливаясь, когда встречали другие машины жителей Трёхи. И было неважно, знает их Датч, или первый раз видит. Разница была лишь в том, что со знакомыми обмен новостями мог длиться до получаса, а с остальным лишь обмен дежурными фразами.
На ночёвку мы остановились на ферме Зингов, где уже вдоль забора стояло два грузовика. Спали прямо в машинах, и на следующий день всё повторилось: и бесконечные пейзажи, и патрули на дорогах, и остановки то потрындеть, то заправиться, то попытаться засечь сигналку.
Что-то было в этой жизни дальнобойщика. Что-то монотонное, размеренное и успокаивающее. По крайней мере, для всех, у кого биомонитор не пиликал каждые шесть часов, напоминая, что кризис близко.
Глава 26
Но кризис на горизонте появился намного раньше, чем на биомониторе.
