В комнату хлынул свет, заставляя голову Лунина гудеть как будто она была залита молотком. Одиноко стоящий человек смотрел на него, ждал ответа — но ответить было трудно, словно язык превратился в твердую шерсть. Лунин медленно приподнялся и ощутил, как тяжелые веки наконец-то открылись, освещая палитру бесконечных догадок и неизвестностей перед ним....
Что обо всем этом думал Николай, он никому предпочитал не рассказывать, но всего спустя два дня, приехав в «Радушный» за пятнадцать минут до конца Танюшкиной смены, он решительно подошел к прилавку и потребовал:
— Пачку «Парламента» легкого, — а затем, все так же не глядя на продавщицу, буркнул: — После пересменки в третий номер зайди.
— Доброе утро, Николай Владимирович. — Танюшка протянула Трошину сигареты и демонстративно захлопала ресницами, устремив взгляд на своего работодателя.
— Посмотрим, какое оно доброе, — проворчал Николай, расплачиваясь за сигареты.
Поднявшись на второй этаж, Трошин открыл дверь третьего номера и вошел внутрь. Комната была совсем небольшой, чуть больше железнодорожного купе, все ее убранство составляли две стандартные односпальные кровати и небольшая, кое-как уместившаяся между ними тумбочка. Ни туалета, ни даже умывальника в номере не было, все эти удобства располагались в конце коридора, что вполне устраивало останавливающихся в «Радушном» на ночлег водителей.
В том, что она придет, Трошин не сомневался. За двадцать лет, прошедшие с момента получения первого сексуального опыта, Николай пришел к выводу, что ухаживать за понравившейся женщиной нет никакого смысла. Если хочешь затащить кого-то в постель, надо всего лишь понять, как отнесется к этому объект твоего внимания, будет ли это желание взаимным. Если да, то тогда полный вперед, можно сразу же переходить к активным действиям, оставив этап долгих переглядываний, держаний за руку и гуляний по вечерним улицам тем, у кого на это есть время.
