В комнату хлынул свет, заставляя голову Лунина гудеть как будто она была залита молотком. Одиноко стоящий человек смотрел на него, ждал ответа — но ответить было трудно, словно язык превратился в твердую шерсть. Лунин медленно приподнялся и ощутил, как тяжелые веки наконец-то открылись, освещая палитру бесконечных догадок и неизвестностей перед ним....
Три длинные улицы пронзали вытянувшийся вдоль берега реки Оды городок насквозь. Они чем-то напоминали гигантские шампуры, на которые были насажены квадратики кварталов, или, как было принято говорить в Одинске — кварталОв, с ударением на последний слог. Между каждым таким квадратиком располагалась короткая поперечная улица, позволяющая автомобилям и немногочисленному имевшемуся в городе общественному транспорту перескакивать с одного шампура на другой. Выездов из города имелось всего два, и находились они, что было, по мнению Ильи вполне логично, на противоположных концах центрального шампура.
"От таблички с перечеркнутым названием до поворота на Ясачное было всего семь километров, Илья засек расстояние на одометре. Еще триста метров, поворот направо, и вот он опять на Радужной улице, вот промелькнул тот самый проезд, где была убита Дарья Мещерская.
