В романовском лунном свете, девушка с нежными светлыми волосами и выразительными голубыми глазами скрывает слезы. Её умоляющий вздох будит чарующую магию, в воздухе повисает тонкий аромат розового ландыша, и кажется, что сама ночь прислушивается к её грусти.
На что Ангел, отложив вилку и вытерев салфеткой губы, сказала задумчиво:
— Королевство пора переименовывать. Какой у вас процент законнорожденных в стране?
Ответил я много позже. Когда мы вернулись домой. Полистал кое-какие сборники, справочники, подшивку «Королевского Вестника».
— Кажется, подсчетами никто не занимался. Могу сказать одно: ключевые посты в армии и министерствах занимают все-таки законные представители родов. Должности, конечно, не наследуемые, но все-таки…
На что сестрица, отпив глоточек чаю, задумчиво сказала:
— Как в анекдоте, значит… «Папа, я генералом стану» — «Станешь, сынок, обязательно станешь».
— Маршал и генерал? — выгнул я бровь.
— Высшие чины в армии, — отмахнулась сестрица. — Что там с Маритой?
— А что с ней?! Ректор выделил ей в помощь десятку второкурсников, успевшую провиниться. Сейчас они белят, красят, моют, чистят и ремонтируют. И жалуются, что проще неделю подряд сдавать нормативы на полигоне, чем выполнять все указания госпожи Мариты.
— Наш человек! — ухмыльнулась сестричка. — Когда там девицы прибудут?
Да, братик, а сколько на самом деле там королевен-то? Что-то я запуталась.
— Королевских дочек — три. Две от фрейлин, одна откуда-то из захолустья. Остальные двадцать семь — дети аристократов. Двенадцать воспитывались вместе с королевнами, девять отыскались в провинциях. Они из непризнанных.
— А шуму будет, как от тридцати принцесс…. Ладно, Пресветлая с ними. Ты мне вот что объясни….
Больше мы к теме королевских дочек не обращались. Ангелика всерьез занялась собой. До успеха еще далеко, но ходит она уже уверенно, не цепляясь поминутно за мою руку. Исходя из того, что она в образе угловатого мальчишки, это вызывало бы ненужные вопросы. А так…. Приходит в академию угловатый мальчишка. Сидит в уголке аудитории, где я веду занятия у первокурсников. Внимательно смотрит, наблюдает, что-то записывает в тонкую тетрадь. К старшим не ходит, убегая домой.
— Ангел, — тихонько позвал снова. — Анге-е-е-ел!
Вернулась. Глаза заблестели и улыбнулись. Розовые ладошки соединились перед грудью, потянулись к пламени. Головка склонилась и пухлые губки будто что-то сдули в огонь, отчего тот радостно встрепенулся. И тут у меня сердце рухнуло в пятки. Яркий язычок дотянулся до ладошек — будто лизнул в ответ. Ангел рассмеялась нежно и радостно."
"— Фу-у! — выдохнул я, когда она легко поднялась на ноги и подошла ко мне.
