В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви.
Повторила слова собственной матери, на сей раз отозвавшиеся в сердце Корнея ощутимым уколом боли и тревоги. Он снова прищурился…
— Ты знаешь меня, Аня. Ты знаешь, что я тебя не покупал бы… Знаешь…
Сказал, следя за тем, как Аня начинает мотать головой. Закусывает губу, тянется пальцами к щекам, сгоняет с них неконтролируемо выступившую влагу.
— Я уже ничего не знаю. Ничего и никого. Езжай на работу, пожалуйста. Я хочу побыть сама. Хотя бы немного.
Шепнула, не глянула больше, пошла в сторону спальни. Корней слышал, как защелкнула замок в ванной.
Подошел к столу, опустился на табурет, закрыл глаза…
Впервые в жизни понятия не имел, что ему делать. Даже приблизительно.
* * *В ССК Корней не вернулся. Остался в квартире, проигнорировав очередную Анину просьбу. Сам же бесился из-за этого, но иначе не мог.
Она не шла на контакт. Он не пытался больше настаивать. Долго была в ванной, потом просто лежала на кровати. Тихо. Без слез.
Когда мясо было готово, предложила Корнею. Глянув все тем же — стеклянным — взглядом. Он отказался, сказав, что не голоден. Она просто плечами пожала. Сама тоже не ела. Вернулась в спальню. Снова легла.
Прислушивалась ли к тому, что происходит в гостиной, Корней понятия не имел, но в определенный момент, когда он набрал Самарского, чтобы отменить свое участие в грядущей поезде, стоя на балконе, словно из ниоткуда появилась.
— Ярослав Анатольевич, у меня форс-мажор…
Начал говорить, а потом почувствовал, как из руки настойчиво отбирают телефон. Делает это Аня. Трусливая зайка игнорирует его более чем удивленный взгляд. Скидывает звонок. Смотрит в глаза, когда Корней разворачивается, протягивает обратно трубку…
— Я — не форс-мажор, Корней. Я уже сказала. Не придумывай… Не надо из-за меня ничего отменять.
Поняла, что брать телефон в руки он не спешит, поэтому просто положила на выступающий подоконник. Развернулась, вышла. Вернулась в спальню, снова легла.
Когда Корней зашел — просто следила. Когда сел на кровать — не пыталась ни отползти, ни отвернуться, о том, чтобы потянуться — и речи не было.
— Ань… — Скривилась только, когда снова заговорить попытался. — Ей не нужна ты, зайка… Она просто поняла, что через тебя можно получить деньги…
Он начал, Аня сразу не выдержала. Отвернулась, свернулась клубком, прижала ладони к ушам, сжимая с силой… Не хотела слушать.
— Ты можешь просто меня не мучить? Пожалуйста. Неужели это так много? Дай мне день. Мне надо пережить.
Сказала тихо.
