В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
По тому, как двигается спина, Корнею понятно было — пытается справиться с готовыми пролиться слезами. И ему почему-то казалось, что лучше бы слезы. Сейчас — точно лучше. Но не заставишь же.
Он собирался в тишине. Чувствуя, что нельзя уезжать. Сейчас нельзя. Но прекрасно понимая, что сам же загнал себя в ситуацию, когда выбора особого нет. Она ясно дала понять — ей нужно хотя бы время. Останется он — она уйдет. Это очевидно.
И пытаться вскрыть тоже бессмысленно. Не позволит.
У нее в голове что-то происходит. Она думает, она пытается справиться, пережить, но не собирается подпускать его к себе сейчас.
"Винить ее в этом — глупо. Требовать что-то — запрещено. Только а делать-то что?
Голове матери на подносе она не порадуется. Впрочем, как и его голове. Она никогда не хотела отмщения. Ни для одного из сделавших ей больно.
— Ничего не говори бабушке, пожалуйста. Я не хочу, чтобы она волновалась.
Аня сказала как-то внезапно, выдергивая Корнея из собственных мыслей. Они несколько секунд смотрели друг на друга, а потом он кивнул.
Конечно, собирался сказать. Конечно, боялся оставлять ее одну без присмотра. Но, блять… Все через задницу. И тут тоже.
В последний раз Корней попытался завести разговор только поздним вечером.
Аня сидела на углу кровати, глядя в стену. Совсем потерянная. Уставшая от собственных размышлений даже, кажется.
Настолько, что позволила приблизиться. Опуститься на корточки, положить руки на свои колени.
Несколько секунд смотрела на них — мужские руки — будто с непониманием, что вообще происходит, потом с таким же непониманием Корнею в лицо…
— Ань… Маленькая… — но стоило ему заговорить, как тут же снова скривилась. — Если бы был минимальный шанс, что она…
— Корней… Ну сколько можно? Зачем ты это делаешь? Ну за что ты меня мучаешь? Я же не говорю даже ничего… Я же просто…
— Я хочу, чтобы ты меня выслушала…
— Я не могу тебя слушать. Я никого не могу слушать.
— Я люблю тебя, Аня.
Корней сказал, Анин взгляд на мгновение стал немного другим… Будто задумчивым. Она блуждала им по лицу мужчины, потом закрыла глаза, сглотнула. Когда открыла — снова стекло…
— Вещь тоже можно любить. Это ни о чем не говорит.
Сказала тихо, встала, в очередной раз вышла в ванную — сегодняшнее место для слез.
Ночью они не спали. Корней лежал на спине, глядя в потолок, слушал, как дышит Аня.
