В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
— Я не смогла, Корней… Я не смогла… Я застряла между вещью и человеком… Я не могу быть вещью, но и человеком я себя чувствовать не могу… Я не смогла…
Еле вытолкнула из себя, заставляя волосы на загривке дыбом встать, а еще прижать ее к себе сильнее, почувствовать лютую дрожь, даже не зная — чья она…
— Дурочка моя маленькая. Любимая маленькая дурочка. Ну как же ты… Анечка моя…
* * *В спальне было тихо-тихо. И спокойно-спокойно. Впервые за прожитые без Корнея три недели Ане было спокойно. С ним.
Он лежал, глядя в потолок.
Но, как бы ни было сложно, она понимала, что надо. Ему все объяснить. С самого начала. Поэтому…
— Я вышла на кофе тогда… Ко мне подошел Вадим. Сказал, что ты… Встречался с Анфисой. Ты и бабушка. Вдвоем. Потом… Дал послушать записи. Ваш разговор. Как вы… Торговались.
Надеялась, что хотя бы начать получится спокойно, а как-то сходу накрыло. Пришлось запрокидывать голову, смотреть в глаза Корнея, улыбаться, подбадривая и подбадриваясь, выдыхать…"
"— Я не сразу поняла, что ты это ей говорил. Что ты хотел ей больно сделать. За меня. Не сразу. Но поняла. А сначала… Мне просто было невыносимо гадко. Я знала, что ты не такой. Но ты так много сказал… А она так просто отмахнулась… Я запуталась, где правда, а где ложь.
