В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Но ничего не могла с собой поделать… Когда ты прилетел — струсила брать трубку. Весь день тряслась… Не знала, чего ждать… А потом поняла — ничего. Просто ничего. Ты… Понял. Ты… Отпустил. И мое «временно» само собой стало «окончательно».
Не выдержав, Аня сделала паузу. Снова открыла рот, выталкивая воздух. Раз. Второй. Третий…
Корней не пытался перебивать. Все так же гладил, давая выговориться.
Только губами потянулся к макушке. Поцеловал. И снова откинулся на подушку, глядя в потолок. Аня же продолжила.
"— Я в ССК ходила, потому что мне там легче было. На работу получалось отвлекаться. И ты прав, наверное. Выглядела, как стерва… Но я просто… Я как тебя видела — у меня язык лип к нёбу. Я не могла заговорить. Просто не могла. Сначала думала, что все дело в деньгах, что если я сама себя выкуплю… Соберу… Заработаю… Верну тебе то, что ты Анфисе дал… То я так верну ощущение… Человека… Мне очень хотелось так думать. Я решила, что это будет моей целью. А ты сказал… А ты сказал, что мои деньги… Что засунешь… — зажмурилась, потянулась к лицу, утерла слезу, сделала паузу… — Я работала много, домой приходила… Ложилась и плакала.
