В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Так хорошо лежать с тобой…
Корней улыбнулся, соглашаясь. Просто лежали. Просто молчали. Пока в дверь снова не позвонили.
Аня села первой, Корней следом. По ее взгляду было видно, что испугалась немного. Снова вспомнила о том, что бывшие к нему косяками…
Понятно было, что он никого уже не пустит, но как-то… Тревожно всё равно. Достаточно, чтобы замотать головой и шепнуть:
— Давай нас дома нет?
Корней усмехнулся, коснулся поцелуем Аниного носа, потом зачем-то вверх потянул всё ту же футболку, оголяя девичье тело…
— Сюда дай.
Корней встал с кровати, приподнял бровь, ожидая от Ани действий, кивнул на гардеробную, сам вышел из спальни, натягивая по ходу футболку, она же…
Почему-то боялась туда заходить. Понимала, что он мог не ждать три недели. Собрать оставленные ею вещи. Скинуть в угол. Просто вынести. Поэтому и надела его футболку утром. Боялась заглянуть и не увидеть там свою одежду…
Но сейчас выбора не было. Разве что вещи, в которых пришла, но он… Если кивнул туда.
Слыша, что Корней отщелкивает замки…
Включила свет, застыла, выдохнула…
Потому что он не тронул… Вообще ничего не тронул.
Он правда ждал ее возвращения.
* * *Корней давно уже перестал загадывать, что ждет за поворотом. Но увидеть на пороге Самарского никак не ожидал.
Открыл быстро, распахнул дверь достаточно широко. Только вот Ярослав не спешил заходить.
Смотрел тяжело. Не бросился ни приветствовать, ни в улыбке расплываться.
— Корней…
— Доброе утро…
— Не уверен. Корней…
Самарский будто бы замялся. Потянулся к лицу, провел по лбу, вжимая пальцы в кожу над бровями. Потом снова посмотрел на Высоцкого.
— Твоя девочка… Аня… Она… С ней беда, похоже. Я ее позавчера завез домой. Чувствовал, что надо было… Дожать что ли… Пожалел, придурок. Вчера вечером узнал, что она на работу не выходила. И трубку не брала. Ей звонили пол отдела. Подруга на уши всех поставила. Утром поехал к ней. С хозяйкой поговорил.
Ярослав поднял руку, протянул Корнею сложенные вдвое лист. Он знал, что там. Снова стало невыносимо холодно… Потому что не приди она вчера к нему… Это же все иначе воспринималось бы. Совсем иначе.
Корней взял из рук Ярослава лист. Сначала смотрел на его белую сторону, скрывающую текст, а потом скомкал. Не хотел читать. Ни в жизни не хотел бы.
— Ты что творишь? Ты понимаешь, что она может… — чем явно удивил Яра.
