Циник Корней встречает юную и наивную Аню, которая дарует ему то, что он не ждал найти — второй шанс на любовь. Между ними вспыхивает страстное притяжение, но прошлое и различия в возрасте угрожают их чувствам. Смогут ли они преодолеть барьеры и научиться любить друг друга настоящей любовью?
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я научу тебя любить»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Циник Корней встречает юную и наивную Аню, которая дарует ему то, что он не ждал найти — второй шанс на любовь. Между ними вспыхивает страстное притяжение, но прошлое и различия в возрасте угрожают их чувствам. Смогут ли они преодолеть барьеры и научиться любить друг друга настоящей любовью?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Циник Корней встречает юную и наивную Аню, которая дарует ему то, что он не ждал найти — второй шанс на любовь. Между ними вспыхивает страстное притяжение, но прошлое и различия в возрасте угрожают их чувствам. Смогут ли они преодолеть барьеры и научиться любить друг друга настоящей любовью?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Что не было глупых обвинений.
Но тогда ведь не было бы и слов, которые крутились на повторе в голове: «угробишь нежно — не заметишь. Дождалась, пока спать не буду»… И каждый раз, когда Аня их мысленно повторяла, чувствовала, как дыхание сбивается, потому что… Это не признание в любви, но это ведь так много значит. Это так о многом говорит.
Она сказала, что Корней живет в ее душе — и не солгала. Но и она, получается, живет… В мыслях. А может и в сердце тоже? Просто он этого не понимает еще… Мучается…
Оба мучаются. Но разве же так должно быть?
Не должно. Поэтому и выбор перед Аней не стоял. Она разобрала вещи до его приезда. Переоделась в домашнее, надеялась, что сможет немного успокоиться — но нет. Покончив с делами, курсировала по квартире, не находя себе места из-за волнения. Прокручивала в голове слова, которые должна сказать Корнею. Их было много. Все они касались того, как она неправа… Но стоило увидеть его, вернувшегося… Как все они разом вылетели из головы.
Корней двигался на нее, продолжая источать агрессию. И впору бы испугаться, отстраниться, убежать, но Аня понимает, что может помочь. Может впитать. Преобразить.
Поэтому позволиля холодному и злому вжать в стену, выбивая из легких воздух, смотрела в глаза… И увидела страх. Впервые в жизни. У него в глазах. Слышала его напряженное: «что я творю? Ты же еще девочка совсем…» и испытывала трепет, потому что… Он действительно не знал, что творит. А она знала. Давал им шанс.
Аня ответила, не чувствуя сомнений. Впрочем, как и в том, что все ее заготовленные речи — пшик. Ненужная бессмыслица. А нужно подать ему руку так, как он обещал подать ей над их общей пропастью. Дать понять, что там, где слаб он, она сильна.
Не боится, что сломает. Уверена, что выйдет. Просто… Она научит его любить. Или непросто, но научит. Главное, что теперь-то без сомнений — это возможно. Это нужно не только ей. Ему это тоже нужно. Чтобы понять себя. Чтобы вновь обрести возможность жить, спать, работать. Чтобы научиться жить в этой — перевернутой ею с ног на голову — реальности.
Немного успокоившись, они все же поговорили. У Ани осталось не так уж и много вопросов, но она их задала. Корней настоятельно попросил больше не повторять опыт с отключенным телефоном, Аня извинилась за него. Корней — за резкость.
О том, что происходило в квартире Илоны, Аня не спрашивала. Понимала, что Высоцкий все равно не расскажет — это их личные дела.
Она просто попала под перекрестный обстрел. Мужчина просто пообещал, что такое не повторится. Аня поверила. Она вообще поняла, что верит всему, что он говорит и делает. Прямой и жесткий. Сухой и тяжелый. Такой же, как его любимый аромат. Обволакивающий, настойчивый, плотный.
Сложный человек, но это для других, а для Ани теперь — наконец-то понятный.
