В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Оттолкнулся, вышел, коснулся мокрыми ногами сухой напольной плитки, подошел к раковине, достал банное полотенце, промокнул тело, закрепил на бедрах, потянулся к зубной щетке. Чистил зубы, брился, постепенно приходя в себя. Приходя, но понимая… Долго так не продлится. Месяц без секса — не критично. Бывало и дольше. В конце концов, не два года. Решить проблему можно. Но не когда она приходит по ночам. Не когда вечно перед глазами. И неважно — закрыты они или открыты.
Он ведь ни на грамм не врал, не приукрашивал, не преувеличивал, когда бросал: «ни спать не смогу, ни работать».
С каждым днем становилось все неприятней при мысли о том, как легко ей сделать больно. Наивной до невозможности.
Это все пугало. Но бороться с этим Корней уже не пытался. Учился жить. Привыкал. Смирялся, что отношение к ней нельзя обозначить просто чередой бессистемных эмоций. Свести к химии. Тут уже о чувствах. Возможно, все началось с жалости.
Покончив с банными процедурами, мужчина вышел из ванной. По дороге до кровати поднял отброшенную ночью Анину пижаму, опустил на край. Дальше — одеяло, которое ни он, ни она так и не удосужились поднять.
Корней расправил его, набросил на Аню. Голую. Свернувшуюся клубочком ровно посередине кровати. Спящую.
Она не проснулась, когда он поднимался за пару минут до будильника.
И сейчас тоже дышала. И тоже будто улыбалась. Стало интересно, что снится… Но не будить же…
Взяв с тумбы телефон, Корней проверил время, снова глянул на Аню. Она говорила, что сегодня первая. Значит, пора бы вставать, да только…
Слишком сладко спит сейчас. И слишком плохо спала всю ночь.
Поэтому не подошел, не коснулся плеча.
