В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
"
"Прекрасно зная, что Анины бабочки на воле, руки трясутся, а на душе так хорошо, что хочется плясать. Да и что шансов не улыбаться у нее — никаких.
— Вы оба так палитесь…
Даже когда Алина качает головой, сначала провожая взглядом спину Высоцкого, а потом глядя будто с неодобрением уже на Аню…
Но Ане все равно. Ведь она для него — снова особенная.
Глава 7
Аня смотрела в окно поезда, обнимая руками прижатые к груди колени. Целые выходные вдали от Корнея. Зато рядом с бабушкой, но… Сердце все равно рвалось из Винницы обратно в Киев.
К ее молчаливому, замкнутому, холодному счастью.
Конечно, он не был против того, что она уедет. Конечно, не пытался уговорить остаться. Конечно, не намекал даже на то, что будет скучать. И наверняка не скучал. Это нормально. Аня это понимала, но сама-то…
Сама-то уехала, не просто, чтобы наведать бабушку, но и чтобы себя проверить. Сможет ли… Без… Хотя бы пару дней.
Оказалось, телом — да.
И только его. Что бы он там себе ни считал, но Аня знала — только его. Больше никогда в жизни… Как бы ни сложилось. Что бы ни случилось. Ни-ко-гда…
На протяжении этих дней девушка старалась держать себя в руках — не звонить, не писать, действительно отвлечься. Получилось… Так себе. Отправления Интерсити из Винницы ждала куда нетерпеливей, чем его прибытия туда вечером в пятницу.
Там, где нет места больше никому.
Когда до прибытия поезда на Киевский вокзал осталось чуть больше двадцати минут, написала, улыбнулась — немного грустно, но чувствуя тепло в груди, получив ответное: «ок, не передумала?».
Он имел в виду всего лишь очередной вопрос, точно ли доберется сама, но Аня подразумевала куда больше, печатая: «нет».
Не передумала. Ни на секунду. Ни на миллиметр. Ни на грамм.
Ни когда выходила из поезда, ни когда ехала в его квартиру, ни когда поднималась на нужный этаж, ни когда открывала дверь, заходила, опускала рюкзак на полку, разувалась…
Шла на свет — в кухню.
— Привет, — и стоило просто увидеть его — сидевшего на табурете у ноутбука, как сердце сразу будто расплавилось, обжигая ребра.
