В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Аня непроизвольно улыбнулась, сделала несколько шагов в его сторону, положила ладонь на столешницу, склоняя голову, наблюдая…
Впитывая и словно заново влюбляясь…
Особенно сильно, когда он поворачивается к ней лицом, смотрит сначала серьезно, пробегаясь взглядом по фигуре, останавливаясь на глазах, потом кивает, протягивает руку…
Дожидается, пока Аня вложит свою… И как-то умудряется сразу и к себе притянуть, и развернуться спиной к столу.
— Привет. Нормально все? — спрашивает, когда Аня уже надежно зафиксирована руками.
— Да. Все хорошо. Бабушка хорошо выглядит. Ей комфортно там. С сестрой. Немного волнуется за меня, но…
— Ты ей не сказала? — Корней спросил, склоняя голову, но не отводя взгляд. Он всегда уточнял. И никогда не выказывал раздражения или злости, когда Аня переводила голову из стороны в сторону, тут же опуская глаза.
Не сказала. Ничего так и не сказала. Была возможность. Ане даже казалось, что бабушка будто сама наводит на разговор, но… Внучка увиливала.
— А мою просьбу передала? — не став углубляться, Корнея перевел тему. Мужские руки спустились с талии немного вниз, удобно устраиваясь в задних карманах женских джинсов.
И вроде бы вопрос достаточно прост, чтобы ответить на него спокойно, но Аня на секунду все же теряется.
— Передала…
Аня уперлась руками в грудь Корнея, глянула на секунду в глаза, улыбнулась, будто извинительно, а потом на свои пальцы — тонкие, с аккуратным маникюром, сделанным у мастера, которого посоветовала Алина. Под которыми — тепло его тела через ткань. Еле ощутимое биение сердца.
— И что она сказала? — будь Анина воля, она продолжила бы стоять в тишине, в его объятьях, наслаждаясь видом собственных рук на его теле.
Поэтому девушка вздохнула, вскинула взгляд…
— Сказала, что полностью тебе доверяет…
Прежде, чем на лице Корнея возникла сардоническая ухмылку, Аня попыталась «извиниться» взглядом. За себя… И за бабушку.
— Я очень рад.
Но его она явно не очень «задобрила».
