В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Но не до сраной груши. Вообще ни до чего…
Когда услышал тихий щелчок за спиной, сцепил зубы еще сильнее…
Знал, что Аня зашла.
Знал, что сделала это зря."
"Знал, что скорее всего вот сейчас и сорвется — на нее…
Но попытался хотя бы оттянуть.
Проигнорировал. Снова подошел к шкафу, снял с плечиков несколько рубашек, метнул поверх кучи…
Краем глаза видел, что Аня подошла к кровати, опустилась рядом с чемоданом, потянулась к верхней, взяла, начала складывать…
И вроде бы это типично для нее — тихо, покорно… Помогать.
Она просто не понимала, насколько зол.
— Что ты делаешь? — практически рявкнул, бросая быстрый острый взгляд. Увидел, что вздрогнула. Застыла на мгновение, но не спасовала. Продолжила складывать…
— Помнутся. Жалко…
Ответила тихо, даже улыбнуться попыталась, хотя по глазам-то видно, он своим уколом уже сделал больно.
— Оставь. Я не просил.
Как и следующим.
Вот только…
Она игнорирует просьбу.
Сложила одну — взяла другую. Тоже сложила.
— Аня, — опять вздрогнула, когда услышала обращение — безумно раздраженное. Еще раз — когда Корней развернулся, посмотрел… Холодно так, что до костей. Прекрасно это понимал. — Я не просил мне помогать. Оставь меня одного, пожалуйста. У меня мало времени и много работы. Я злюсь. Ты не виновата. Но если останешься — получишь ты. Пожалуйста…
Корней говорил… Подбирал слова, пытался сгладить интонацию, хотя и получалось так себе… Но злился еще сильнее, потому что… Она слишком нежная даже для такого.
Снова улыбается… Кивает. Снимает рубашки с колен. Встает…
Смотрит несколько секунд своими ядовитыми глазами… Любящими и раненными. Делает шаг к двери, еще один…
Берется за ручку, тянет вниз… Открывает даже… И лучше всего сейчас на нее не смотреть. Корней знал это. Но посмотрел и…
Его шаги были куда более размашистыми. И силы в руках тоже больше. Поэтому захлопнуть дверь с грохотом — не составило труда.
Аня так и осталась в комнате — стоять лицом к двери, с силой сжимая ее ручку.
— Почему ты плачешь? Почему. Ты. Блять. Плачешь? — вздрагивала от каждого слова стоявшего за ее спиной Корней.
Слишком близко стоявшего, наверное. Державшего кулак на дереве двери чуть выше ее головы.
Она не ответила. Корней же… Нашел в себе силы на последнюю попытку. Вразумить ее. Уберечь от себя же. Объяснить что ли…
— У меня был очень сложный день.
