В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Видел только профиль. Но и этого было достаточно, чтобы распознать реакцию — отчаянно бесстрашный кивок, и остекленевший взгляд в дверь. Будто… С жизнью прощается. Дурочка. А ведь в любой другой день… Любой… Было бы не так. Не пришлось бы предупреждать."
"— Доведешь до белого каления, а потом люби тебя, блять, нежно…
Корней произнес, позволяя собственному яду выйти хотя бы так… Хотя бы слегка, а руки…
Оторвались — одна от двери, вторая от бедра. Легли на Анину талию.
Так, чтобы через мгновение глаза уже напротив глаз. Девичьи ноги оплетают его бока, а руки ложатся на плечи, с силой их сжимая.
— Да, зайка? — и во взгляде страх-страх-страх… Но то ли не услышала, то ли не поняла, потому что кивает… Боязливо сглатывая. И не уворачивается, когда Корней тянется к лицу, вжимая с силой в дверь, раскрывая губы и целуя так, что злость наконец-то начинает преображаться — в страсть, которую… Сегодня она не остановит.
Обвила с силой шею, когда Корней развернулся, чтобы сделать несколько шагов к кровати. Задрожала, когда он с грохотом скинул на пол чемодан, а потом потянул покрывало, игнорируя тот факт, что по комнате разлетаются еще и декоративные подушки.
Опустил Аню на край кровати. Смотрел в глаза, наклоняясь, берясь за полы ее свитера, тянул вверх, не сомневаясь, что поднимет руки, не станет ломаться…
Отбросил уже его, снова наклонился, опять ныряя языком в рот, параллельно толкая ее на спину.
Взялся за пуговицу на джинсах… Она запаниковала — это стало понятно по тому, как участилось дыхание. Попыталась немного отползти, приподнимаясь на локти…
Но он поймал за бедра, сжал с силой, оторвался от губ, снова в глаза посмотрел…
Думал, что вот сейчас она скажет что-то, свидетельствующее об испуге. О неготовности.
— Я люблю тебя. Очень люблю…
Окончательно отрезая все пути к отступлению. И себе. И ему.
* * *Решиться прийти к нему было неимоверно сложно. Наверняка, сложнее, чем любой другой среднестатистической девушке в двадцать прийти в спальню к любимому мужчине.
