В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Тем более странно это было с учетом того, насколько он любимый… Насколько родной… Насколько надежный… И насколько желанный…
Но каждый раз, когда Аня замирала — мысленно или реально — у его двери или в его объятьях, чувствовала укол боли из-за того, что сама какая-то… Бракованная.
И победить себя же не могла.
До этого вечера. А сегодня поставила дедлайн — все должно случиться прежде, чем он уедет… И, как ответственная, не могла свой же дедлайн нарушить. Мучить его дальше — чистой воды издевательство. Да и себя мучить тоже…
По любви ведь.
Должны были иметь значения только его глаза. Его желания. Его удовольствие, зависящее целиком и полностью от нее.
На то, чтобы явиться в пеньюаре, смелости, конечно, не хватило. В конце концов, она ведь не обольстительница… И Корней прекрасно это знает.
Но на то самое красивое белье — да. Вот только оно было надежно спрятано под свитером плотной вязки и светлыми джинами.
Аня сидела весь вечер на уголке своей кровати, представляя, как все будет… Как он вернется, как она потянет его за руку туда… Как он быстро все поймет… И успокоит. Уверенностью своих действий. Очевидностью желания во взгляде. Теплотой… Которую для нее он в себе находит.
Когда услышала звук открывающейся двери, почувствовала, что дыхание сбилось, глаза сами собой распахнулись шире, а ладони взмокли.
И получать первый болезненный, тревожный, сильный удар. Потому что…
— Привет. Я буду собираться. Утром ранний вылет. Спи. — Очень холодное. И хлопок дверью перед носом.
Такой силы, что Аня на несколько секунд почувствовала себя выброшенной на берег рыбой. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Совсем не так, как она все себе представляла. Намечтала опять… Дурочка.
Отвернулась от двери, уставилась немигающим взглядом на свою кровать, попыталась собраться, себя же успокоить.
Он ведь просто… Устал, наверное. Работы всегда много. Может снова какая-то проверка…
И ей стоило бы прислушаться. Умом Аня понимала — стоило. Не лезть. Но…
В голове промелькнула шальная, излишне самоуверенная мысль — а вдруг… Она сможет ему помочь справиться? Переключиться? Вдруг… Ее «сюрприз» все исправит?
Поэтому вышла. Поэтому прокралась к нему.
