В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Ни когда мужские руки фиксируют плечи, ни когда чувствует давление там, откуда только что по телу разошлось удовольствие, а следом понесется боль…
Жмурится… Шумно дышит… Неосознанно отворачивается, когда Корней пытается поймать ее губы, отвлечь хоть так, делая первое движение. Очень короткое.
Потому что, ожидаемо, она снова зажата до невозможности. Никак не реагирует ни на поцелуи на скуле, за ухом, на шее… А нравится ведь. Обычно нравится…
Не расслабляется, когда Корней спускает руку с плеча по груди, животу до места встречи тел…
Когда будто заново начинает ласкать, хотя вроде же все хорошо было…
— Пустишь меня? — Корней искренне старается придать голосу нежности.
— Не могу расслабиться.
"Провел носом по щеке до уха, поцеловал еще раз, сделал одно отступательное… И снова короткое в нее…
— Признаний хочешь, да, зайка? Чувствовать себя особенной? Тогда слушай… Слушать же нравится, правда? Будем работать с ушами. Я из-за тебя столько глупостей делаю, дурочка маленькая.
