В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Мышечная боль в теле — ногах, ягодицах и даже руках — кажется сладкой. И очень хочется… Позволить себе глупость. Встать с кровати, зайти к нему в душевую, обнять со спины, а когда скажет: «с инстинктом самосохранения проблемы, да, зайка?», заулыбаться и закивать.
Потому что проблемы. И потому что пусть тело действительно ноет, пусть внизу живота чувствуется дискомфорт, но прижаться к нему хочется сильнее. Тем более, что ему-то не хватило. Так, на один зубок, просто больше не настаивал. Аня это понимала.
Позволял прийти в себя, осознать, смириться что ли… И себе, и ей.
Когда, сразу после, дернулась встать, чтобы срочно в душ… Придавил рукой, заставил опуститься на подушку, приказал: «лежи спокойно, потом сходишь», уткнулся носом в волосы, закрыл глаза… И просто лежал, напрочь игнорируя тот факт, что Аня снова улыбается, глядя в потолок, и гладит руку…
Так и уснула. А проснулась только сейчас…
Продолжая дышать подушкой, потянулась к тумбе, чувствуя нытье даже в плечах и спине, взяла в руки его телефон, который оказался подключен к зарядному.
Очень рано. Очень-очень-очень рано. И больше всего хотелось, чтобы он сейчас вернулся, лег рядом, обнял, позволяя прижаться своим голым телом — теплым, изопододеяльным, к его — свежему, немного влажному и прохладному после пробежки из душа в спальню. Почему-то Ане казалось, что оно будет именно таким…
И снова, несмотря на потягивающую боль, почувствовала, как узел внизу живота начинает завязываться…
Замерла, когда услышала, что Корней выключил душ, положила телефон на место, уже не закрывала глаз, долго смотрела на полоску света, пробивавшегося в спальню…
Пока она не стала шире, пока он не открыл дверь нараспашку.
Конечно, резкий. Конечно, заставивший Аню зажмуриться, зарыться лицом в ткань…
— Мне надо собраться. В темноте не смогу.
Корней подошел к кровати — Аня слышала его поступь. Потянул вниз одеяло, оголяя ее спину… И по ней тут же пошли мурашки…
Пришлось закусить губу, чтобы сдержать полустон, когда кожи коснулись губы — сначала плеча, потом лопатки, потом нос прошелся по шейным позвонкам, поцелуй пощекотал за ухом.
— К себе пойдешь? — спросил, прихватывая мочку, параллельно скользя вдоль позвоночника уже пальцами. Более чем ощутимо. Снова до боли.
