Автор
На барной стойке кипятится веселый шум, но тихий разговор Полины и собеседника привлекает внимание Даша. Она внимательно выслушивает, а ты прячешься за мохито в своем стакане, не желая больше видеть симпатичного парня из глаз своих друзей.
Она, как никогда, немногословна. Я скрываюсь в ванной, где долго стою под струями душа, обдумывая дальнейшие действия. Хотя какие у меня могут быть действия? Если я хочу спасти от тюрьмы Витю, то придется выполнить все условия. При мысли об аборте приваливаюсь лбом к кафелю и захожусь новым плачем. Я никогда себе это не прощу, но иного варианта нет. Если я не сделаю аборт сейчас, то ребенка убьют потом Керимовы. Когда он уже родится.
Эмма Фридриховна ждет меня в моей комнате. При ней одеваюсь, сушу волосы и наношу на лицо толстый слой косметики, чтобы замазать синяки и фингалы.
"Меня сажают в машину, и мы едем. За рулем один из охранников, я сзади с Эммой Фридриховной. Не слежу за дорогой. Зачем запоминать, как выглядит путь на казнь? Голова все еще болит, поэтому закрываю глаза, привалившись к окну. Слезы раздирают горло и текут сквозь закрытые веки, портя макияж, который я так старательно наносила.
Наконец, автомобиль тормозит. Не спеша выхожу и оглядываю здание. Первое, что бросается в глаза, — колючая проволока.
— Это сизо, — раздается за спиной голос Эммы Фридриховны. — Встреться с ним и после этого поедем в клинику. Здесь только один вход и только один выход, внутри ты будешь под конвоем. Так что даже не пытайся сбежать. И еще: у тебя вчера не забрали телефон. Давай сюда, — протягивает вперед ладонь.
Одеревеневшими пальцами достаю из внутреннего кармана жакета выключенный смартфон.
— Иди, скоро начнутся свидания.
Глава 54. Я никогда тебе это не прощу
Каждый шаг по обшарпанному вонючему коридору даётся мне с огромным трудом. К горлу то и дело тошнота подкатывает. И это не токсикоз, а отвратительное состояние сизо. Пройдя несколько доскональных досмотров под сальные взгляды местных стражей порядка, меня подводят к грязному окну. Забираюсь на высокий стул и в ступоре смотрю на трубку, через которую буду говорить с Витей.
В кино это все выглядит по-другому. По крайней мере трубки и стекла чистые. А на деле же окно и телефон такие, будто их век не мыли.
Через несколько минут появляется Витя. Сердце к горлу подскакивает и быстро-быстро трепыхается, когда вижу Смолова. Глаза красные, как будто не спал, лицо бледное. В остальном такой же. Мой любимый Витя.
— Привет, малыш, — говорит в трубку и улыбается.
