Жизнь обычного человека перевернулась в мгновение удара: смерть накрыла все его стремления — учеба, карьера и деньги. Теперь он осознает безнадёжность ситуации, когда уже не осталось места для жалости или уступок боли. Внезапно прозвучавший шорох заставляет медленно повернуться в сторону — и вот он, пугающий гул, который никуда не исчезает....
Довольно мычит и тянется меня поцеловать. Рита, со вкусом какао на губах — мой лучший десерт! Рука сама тянется под футболку и сжимает грудь. Зашипела и дернулась.
— Больно? — отстраняюсь, внимательно глядя в глаза.
— Да, что-то грудь стала чувствительной…
Тут же стаскиваю с жены футболку, через голову. Отстегиваю лифчик и смотрю на мои персики. Были персики, а сейчас размер небольшого кокоса. Соски потемнели и съежились в горошину на воздухе.
— Малыш, у нас когда были месячные? — обвожу ореол соска.
Рита хмурится, покусывая губу. Выражение ее лица меняется.
— Нам надо сделать тест на беременность! — говорим почти одновременно.
— Учи свои уроки, я погнал в аптеку! — срываюсь и уже накидываю одежду, у входа.
— Савелий, мог бы охрану сгонять, зачем сам? — ворчит женушка.
— Разве я могу такое ответственное задание кому-то доверить? — беру ключи, — Я быстро! — выхожу во двор.
— Даааааа! — ору на улице, подняв руки к небу.
Я сейчас, на все сто, уверен, что моя женщина беременна.
— Давай! — вываливаю ей упаковки на стол.
— Савелий, куда столько? — возмущена Нестерова.
— Писяешь в баночку и несешь сюда, вместе будем делать! — толкаю ее в туалет.
Смотрит на меня, как на психа. А меня потряхивает от волнения. Понимая, что спорить со мной бесполезно, идет выполнять. Я жду эту банку, как самый ценный приз.
Первые же тесты, выдают две полоски.
— Ты не рада? — хватаю за подбородок.
— Я… — хрипит, — Я не могу поверить. Ведь, Марго была бесплодна. Я даже не задумывалась об этом.
— Иди сюда! — тяну ее к себе на колени. — Я могу радоваться за нас обоих. Рит, любимая, ты только роди. Все будет хорошо, — покрываю легкими поцелуями ее лицо, шею.
Нежно укладываю свою ласточку на диван и расстегиваю ремень. Сейчас буду успокаивать.
— Бесценная моя, — шепчу, наглаживая нежную кожу, нацеловывая везде, куда могу дотянуться.
Рита постанывала, запустив мне руку в волосы взъерошивая их. Ее тело будто светится в полутьме. Волосы раскиданы на бархате дивана. С нее бы картины писать и стихи посвящать! Но я не поэт и не художник.
