Девушки шли по берегу ручья, размышляя над загадочными преданиями и слухами, когда внезапно на них накинулась дракониха. Три девицы не просто живут в мире чудес - они сами являются частью легенд. Встреча с драконихой изменит их судьбу насовсем.
— Что я — тоже Санлис? Вспомнили, когда за меня дали цену большую, чем за ваших замечательных законных дочерей? Если я Санлис, то требую ответа…
Ответом мне была крепкая пощечина, которую любящий папочка влепил мне коротко, почти без замаха. Не слишком сильно, чтобы не осталось следа, но и не слишком слабо, чтобы вспомнила свое место."
"— Ты заткнешься, Кирия, — сказал он жестко, тыча в меня указательным пальцем. — Заткнешься и выйдешь замуж за Сомареца.
— Неужели вам меня совсем не жаль? — прошептала я, сглатывая слезы, которые так и потекли из глаз.
Что-то в лице моего отца дрогнуло, он побледнел и достал янтарные четки, которых у него раньше не было.
— Именно в твоей матери все дело, — сказал он, наконец. — Они захотели тебя не потому что ты — моя дочь, а потому что ты — дочь Кандиды.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное, но и тогда я не смогла в это поверить.
— Дело в моей матери? — спросила я недоверчиво. — Причем здесь моя мать? Вы ведь говорили, что она была простолюдинкой и…
— Она не была простолюдинкой, — ответил отец с раздражением и почему-то оглянулся. — Все, Кирия, закончим этот разговор. Ты станешь женой милорда Сомареца, и капризов я не потерплю.
Он все повышал голос и уже почти кричал:
— Ты — принцесса! Ты — Санлис! Долг принцессы — выйти замуж по воле отца.
Я смотрела на него, как на умалишенного, потому что сейчас он и в самом деле был словно не в себе.
— Меня не интересуют подарки, — ответила я медленно и тихо, и отец замолчал, тяжело дыша и отирая вспотевший лоб. — Достаточно того, что вам их хватило.
— Она была из очень знатного и древнего рода, — быстро ответил отец, перебирая желтые зерна четок. — Ее семья откуда-то с юга, я не слишком вдавался в подробности.
— Зато баллиштейнцы, похоже, разузнали все подробности, — заметила я. — И почему-то я вам не верю…
— Можешь не верить, — отрезал он. — Но расстроить помолвку я тебе не позволю.
