Девушки шли по берегу ручья, размышляя над загадочными преданиями и слухами, когда внезапно на них накинулась дракониха. Три девицы не просто живут в мире чудес - они сами являются частью легенд. Встреча с драконихой изменит их судьбу насовсем.
Но рыцарь уже отпустил меня и отошел на несколько шагов, глядя угрюмо.
— Вам нечего бояться, — сказал он мрачно. — Не слушайте Эрика, он сам не знает, о чем говорит. Я клянусь, что ничто и никто не навредит вам, пока я жив. Единственное, от чего я не смогу вас защитить… — он опять замолчал, плотно сжав губы.
— От чего? — опять спросила я, пытаясь унять сердце, которое скакало так, словно танцевало вольту.
— От того вреда, который претерпевает девица от своего мужа в первую брачную ночь. Вы принадлежите Чеду, только ему.
— Прежде всего, я принадлежу сама себе, — возразила я, с трудом отрываясь от стены — меня будто припечатало к ней. — И я бы предпочла, чтобы на пути в Баллиштейн вы держались от меня подальше. Меня всегда пугали сумасшедшие. Выполняйте свои клятвы… держась на расстоянии."
"Прежде, чем он успел что-либо сказать, я умчалась в замок, и бежала, не останавливаясь, до своих новых покоев. Велев Эдит и остальным служанкам не беспокоить меня, я заперла за ними двери. Мне надо было побыть одной, подумать и успокоить сердце. Эрик называл моего будущего мужа чудовищем, сэр Эдэйл это отрицал. Кому было верить? Отец принял предложение короля, и я не могла отказаться от свадьбы — только решением уйти в монастырь. Разрешат ли уйти в монастырь той, чья семья была казнена по обвинению в колдовстве? И если отец не лжет…
Слишком часто я упиралась в возможную ложь. Могут ли лгать все вокруг меня? Вряд ли. У каждого своя правда, но истина одна. И истина в том, что я и в самом деле — королевская дочь, и должна выполнять волю отца, даже если он сговорит меня за людоеда.
Добродетели женщины — покорность и терпение. Но как же я сейчас ненавидела эти добродетели!
В течение дня я отказалась выходить из комнаты, и только к вечеру впустила служанок. Эдит была недовольна, и сопела, как кузнечный мех, но я делала вид, что ничего не замечаю, сославшись на усталость и слабость от волнения перед предстоящей свадьбой. Благородной девушке допускалось почувствовать легкое недомогание перед таким событием, и никто не задавал мне лишних вопросов. Думаю, отец был страшно рад, что теперь вопросов не задаю я. Он даже устроил обручение без моего участия — мне просто сообщили, что теперь я — названная жена короля Чедфлера Сомареца и подданная Баллиштейна.
Но на венчании я обязана была присутствовать. Ведь по закону доброй воли священник должен был спросить — выхожу я замуж по своему желанию или по принуждению.
